Меж двух королей - Линдси Штрауб

Ты так сильно хочешь меня трахнуть. Но я тебе не позволю, не так ли?

Было неизмеримо приятно поддразнивать его. Он всегда поддразнивал ее, всегда заставлял чувствовать себя немного не в своей тарелке. Это был порыв, который она до сих пор не могла вернуть.

Что ты хочешь со мной сделать, Аполлон?

Пришло время ему стать уязвимым, открыть ей часть себя, как она делала это много раз для него. Она хотела взаимности. И ей надоело ждать.

Скажи мне, Аполлон. Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать.

Он все еще поглаживал свой член, все еще глядя ей прямо в глаза, когда сказал:

— Я хочу трахнуть тебя.

Я уже знаю это. Что еще?

Я хочу трахнуть тебя, пока мой брат смотрит.

Теперь они приближались к истине. Речь никогда не шла о времени. Речь шла о власти. Аполлон хотел что-то доказать Каспену, а возможно, и самому себе.

И как ты собираешься трахать меня, пока он смотрит?

Аполлон издал какой-то звук, как будто вопрос причинил ему физическую боль. И, возможно, так оно и было. Для него это было пыткой, как и многое другое для Тэмми. Она наконец — то нашла слабое место Аполлона — то, что заставляло его терять контроль. Ее.

Во-первых, я хочу, чтобы ты была сверху.

Почему?

Чтобы я мог видеть твое лицо.

Прямо как и твой брат. Ничего нового.

А потом?

А потом я возьму тебя сзади.

Почему?

Чтобы мой брат мог видеть твое лицо.

Тоже не впервые.

А потом?

Он послал ей видение — он стоит у нее за спиной, обнимает ее за шею, притягивает ее лицо к своему. Они целовались в его воображении, но не в реальности, и Тэмми наблюдала, как рука, которая не обхватывала его член, сжала ее бедро так сильно, что наверняка остался синяк. Тэмми не возражала. Она хотела запомнить это. Его зрение обострилось. Тэмми выкрикивала его имя: Аполлон! Аполлон! Аполлон!

Стоя перед ним, она улыбалась. Так вот чего он хотел. Чтобы она произнесла его имя, признала его — такого уровня близости она бы не допустила. Для этого будет время позже, а может, и не будет вообще. Тэмми не была заинтересована в том, чтобы дать Аполлону то, чего он хотел. Она была заинтересована в победе.

Победа была неизбежна. Тэмми чувствовала это. Если бы она трогала себя, то тоже была бы близка к этому. Вместо этого она была просто блаженно возбуждена, переживая этот момент вместе с ним, только на этот раз с роскошью отстраненности. Для Тэмми было в новинку использовать свою силу таким образом, и она обнаружила, что ей это нравится. Отстраненно она задавалась вопросом, что еще она могла бы заставить сделать этих братьев.

Тэмми вспомнила женщину, которую Аполлон трахал ранее, — как он разукрасил ее спину своей спермой. Тэмми хотела, чтобы он нарисовал ее такой же.

— Аполлон, — произнесла она вслух твердым голосом. Он пристально смотрел в центр ее тела, но теперь его взгляд метнулся к ней, в нем не было ничего, кроме неприкрытого голода. — Кончи на меня.

На его лице отразились в равной степени экстаз и мука. Они были так тесно переплетены, что между ними не было никакой разницы.

— Сюда, — она провела пальцами по своему клитору. — Кончи прямо сюда.

Его глаза остекленели.

— Аполлон, — прошептала она.

В тот момент, когда она произнесла его имя, Аполлон кончил.

Он кончил со стоном, его плечи подались вперед, когда он кончил ей между ног. Его сперма была теплой, покрывая ее центр гладкостью, которая сияла в лучах солнечного света. В течение секунды ни один из них не двигался. Затем Аполлон протянул руку и снова скользнул пальцами внутрь нее, проталкивая свою сперму глубоко в ее центр, соединяя его с ее собственной. В отличие от агрессивных прикосновений, с которыми он прикасался к ней всего несколько мгновений назад, на этот раз он ласкал ее нежно, скользя пальцами внутрь и наружу, вверх и вниз, распространяя по всему телу их влагу. Тэмми позволила ему сделать это, ее колени все еще были раздвинуты, каждая клеточка ее тела была обнажена. Когда он, наконец, убрал пальцы, он поднес их к ее губам.

Попробуй нас на вкус.

Тэмми не нужно было повторять дважды.

Она открыла рот и с готовностью приняла его пальцы, скользнув языком по ложбинке между ними. Метафора не ускользнула от нее: она знала, что он показывает ей, как хорошо им может быть вместе. Другая рука Аполлона легла ей на шею, запрокидывая ее голову назад, чтобы провести пальцами по ее горлу. Тэмми закрыла глаза, запоминая их вкус, представляя, каково это было бы — делать все, что он показал ей в своем видении. Но она не могла сделать ничего из этого. Ни сегодня, ни, возможно, никогда. Она не стала бы вставать между братьями — ни в переносном смысле, ни как-либо еще. Лицо Аполлона было в дюйме от ее лица. Он ощупывал ее, проверяя, насколько глубоко она может его принять.

Когда она дочиста облизала его пальцы, Аполлон ухмыльнулся.

— Твоя киска исключительная.

— Я… что?

— Одна из лучших, что у меня когда-либо была.

Тэмми закрыла глаза.

— Это то, что ты хочешь сказать мне сейчас?

— Это просто факт.

— Василиски безумны. Вы все — сумасшедшие.

— Я понимаю, почему мой брат помешан на ней. И на тебе.

— Ты пытаешься сделать мне комплимент? Потому что это не получается.

— Это не так. Я просто делюсь с тобой своими наблюдениями.

— Отлично. Ты не мог бы оставить свои наблюдения при себе, пожалуйста?

— Если ты этого хочешь.

— Я искренне желаю этого, Аполлон.

Когда она открыла глаза, он улыбался. После этого от него уже было не спрятаться. То, что только что произошло между ними, было только началом чего — то нового — в этом Тэмми была совершенно уверена. Рано или поздно ей придется разбираться с последствиями сегодняшнего вечера. Было слишком рано говорить о том, перешли ли они черту. Но было утешением знать, что они прошли через это вместе.

Аполлон все еще ухмылялся.

— Почему ты улыбаешься? — спросила Тэмми.

— Я никогда раньше не встречал такого человека, как ты.

— Я не человек. Я гибрид.

— Это правда. Но ты не василиск, это ясно, как день.

— Что ты имеешь в виду?

Аполлон пожал плечами. Он все еще стоял у нее между ног, его член все еще был влажным от ее