Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Говорят, что, когда Кора решила выбрать себе пару, она взяла двенадцать любовников и родила от каждого ребёнка. Эти двенадцать детей стали первыми василисками.

Тэмми моргнула.

Она знала, что василиски почитают Кору, знала, что у них общие боги с людьми. Но она никогда не слышала, что они считают себя прямыми потомками богини.

Тэмми посмотрела на свои ладони.

Ровно по двенадцать веснушек на каждой.

Голова закружилась.

— Это… как ритуал, — прошептала она.

К её удивлению, Аделаида покачала головой.

— Нет, Темперанс. Ритуал был испытанием для тебя — ты доказывала себя нам. Теперь всё наоборот. Это претенденты будут бороться за тебя. Для них будет честью, если ты выберешь их.

Тэмми повернулась к Каспену.

— Я выберу тебя.

Он улыбнулся.

— Да. Мы на это надеемся. Но твоё сердце может позвать к другому, Тэмми.

— Как оно может это сделать?

— Турнир требует от тебя полной честности с самой собой. Когда он закончится, твоё сердце позовёт твоего истинного спутника.

— Тогда оно позовёт тебя.

— Ты не можешь предсказать исход турнира.

— Конечно, могу.

— Нет. — Он покачал головой. — Не можешь. Это не решение разума.

Тэмми нахмурилась.

— Я не понимаю. Ты сказал, что выбирать буду я.

— Выбирать будет твоё сердце. А сердце не знает логики и расчёта. Оно не думает о том, кто лучше, надёжнее или безопаснее. Оно просто выбирает того, кого хочет больше всего. Это не практичный выбор — это судьба.

Тэмми совсем не понравилось, как это прозвучало.

Каспен тихо закончил:

— Если твоё сердце позовёт кого-то другого, не меня, нам обоим придётся подчиниться его выбору.

Это был худший момент, чтобы подвергать Тэмми испытанию судьбой.

Её сердце всегда было разорвано надвое. Всегда.

А что, если оно позовёт Лео?

Она могла лишь надеяться, что древняя магия турнира не распространяется на людей. Возможно, сердце будет рассматривать только василисков. Хотя и это не сулило ничего хорошего. Тэмми подумала об Аполлоне — о том, насколько они сблизились в последнее время. Она не могла отрицать: между ними была близость. Это не было любовью и не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала к Каспену. Но сердце часто знает истину задолго до разума. И, судя по словам Каспена, всегда существовала вероятность неожиданности.

Сердце не знает логики и расчёта.

Это было правдой.

И это вполне могло стать её концом.

— Темперанс, — сказала Аделаида. — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы всё осмыслить. Но ты станешь частью традиции, которой уже сотни лет. У турнира есть цель — и она связана с судьбой. Так мы определим, кто достоин твоей руки.

— Каспен уже достоин. Мы уже женаты.

— Это так. Но верны оба утверждения: ты уже замужем — и этот брак теперь поставлен под сомнение. Таковы факты.

Тэмми скрестила руки на груди. Как оказалось, она ненавидела эти факты.

Она снова открыла рот, чтобы возразить, но Аделаида подняла ладонь, останавливая её.

— Сражаться за тебя — честь. Наш народ с нетерпением ждёт турнира.

Тэмми покачала головой.

Ей было по горло от этих проклятых традиций василисков. Неужели они не могут хоть что-то сделать по-нормальному? Всё у них — ритуал, церемония или древний порядок, требующий тысячи невозможных шагов. Всё усложнено до абсурда.

Она устала от того, что её жизнь определяется коллективным решением.

Если она не может сама выбрать, с кем провести остаток жизни — тогда какой вообще смысл жить?

Возможно, смерть была бы предпочтительнее такого отсутствия контроля.

— Это абсурд. Я не хочу иметь с этим ничего общего.

— Сейчас ты так думаешь, — мягко сказала Аделаида. — Но возможно, сторона василиска внутри тебя потребует участия.

— А если я откажусь?

Аделаида на мгновение задумалась.

— Это было бы неслыханно. Но это не имеет значения. Турнир всё равно состоится.

— Как?

— Турнир — это путь, по которому твоё сердце делает выбор. Если ты откажешься участвовать, выбор будет сделан за тебя.

Тэмми сморщила нос.

— И каким именно образом его сделают за меня?

— Тогда двенадцать претендентов будут сражаться за тебя, — тихо сказал Каспен. — До смерти.

*

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Сезон спаривания закончился, но под горой по-прежнему не было тихо. Слухи о турнире разлетелись мгновенно; Тэмми не могла пройти и сотни футов, чтобы не услышать шёпот — о ней, о Роу или о них обоих.

К её удивлению, общее настроение было… воодушевлённым.

Наверное, она могла это понять. Любой, кто не находился на её месте, получил бы захватывающее зрелище в ближайшие недели. Но для Тэмми это было худшее, что только могло случиться.

Турнир должен был определить, кому принадлежит её сердце — то, в чём сама Тэмми ещё не была уверена. И она была совершенно не готова узнать ответ.

И будто этого было мало, Тэмми с ужасом ждала следующего воскресного ужина. Она ловила себя на том, что бессознательно сжимает и разжимает пальцы — боль от проволок всё ещё была свежа в памяти. Она не знала, хватило ли той крови, чтобы накормить жителей деревни, но от Габриэля не было вестей, и она надеялась, что пока этого достаточно.

Каспен почти всё время отсутствовал.

По какой-то причине Тэмми думала, что с приближением турнира он будет рядом. Но они не могли прикасаться друг к другу с тех пор, как их брак был оспорен — а значит, и секса между ними не было.

Вместо этого Каспен постоянно охотился. То ли чтобы поддерживать силы, то ли просто чтобы избежать реальности — она не знала. Возможно, ему было слишком больно быть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться.

Но больно было и Тэмми.

И она совершенно не хотела оставаться одна.

К вечеру субботы одиночество стало невыносимым.

Тэмми потянулась к нему мысленно, нащупывая его присутствие и прижимаясь к нему, как только нашла.

Каспен.

Тэмми.

Вернись домой.

Я на охоте.

Но я скучаю.

Я тоже. Но я ещё и голоден.

Она послала ему видение: их двоих вместе — его голова между её бёдер, его рот на её самом чувствительном месте. Показала ему, чем он мог бы заняться вместо охоты.

В Каспена ударило сразу — желание и мучение, сплетённые воедино.

Тэмми знала: он не сможет прикоснуться к ней.

Но всё равно хотела его.

Вернись домой.

Его присутствие сгустилось в её сознании, сжавшись у основания её шеи.

И что ты будешь делать, если я вернусь?

Что угодно.