Кровь Олимпа - Кейт Ашер

Сукин сын. Он действительно сукин сын.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы контролировать лицо, надеясь, что оно сохраняет нейтральное выражение. Я не хотела, чтобы остальные знали, что я подслушиваю. Что было нелепо, ведь я их королева и имею право на эту информацию.

Так почему же я этого не чувствовала?

«Где мы?» — спросила я своего дракона.

«Эгида,» — сказала она, коротко и резко, будто откусив то, что собиралась сказать дальше.

«В чем дело? Что ты мне недоговариваешь?»

«Это не мне решать.»

«Велира…» — проворчала я, растягивая средний слог.

С вздохом, достойным подростка, сопровождаемым ментальным закатыванием глаз, она наконец объяснила.

«Они решили отступить. Мы проиграли битву.»

В животе всё похолодело, а конечности стали свинцовыми. Я заставила себя спросить: «А Титаны?»

«Полностью стерли с лица земли то, что осталось от Геллеспонта.»

«Люди?» — выдохнула я.

«Мертвы или бежали.»

«Велира.»

«Что? Это правда. Сотни бежали в Афинос через теневые врата Келиса. Еще тысячи числятся погибшими или пропавшими без вести. Кого-то разместили в Афиносе, других отправили дальше на юг, в Терис, а детей-сирот отправили в Кардию, где есть ресурсы для ухода за ними.»

«Куда ушли Кронос и Гиперион? Мы здесь в опасности? Поэтому детей отправили в другое место?»

«Нет. Афинос мал, в нем не хватит места для такого количества беженцев, поэтому наши союзники помогают разделить это бремя. Что касается Титанов, то, судя по донесениям наших разведчиков…»

«Кто наши разведчики?»

«На данный момент: Ника, Главк и Левкия. Я слишком велика, меня легко заметить, и я отказалась оставлять тебя.»

«Что подводит меня к следующему вопросу: как долго я была в отключке?»

«Если бы ты позволила мне отвечать на вопросы по одному, этот разговор шел бы куда бодрее, — фыркнула она. — Титаны и их армия ушли на север, а ты проспала два дня.»

«Два дня?!»

Мне нужно повторить?» — проворчала она, и в её тоне явно сквозило раздражение.

«В данном случае — да. Боюсь, я ослышалась.

Она снова вздохнула. Ровный вдох, который звучал слишком по-человечески. «Ты спала и спала. Так долго, что мы начали опасаться за тебя, пока не проснулась только что, пятьдесят три часа спустя.»

Моя губа задрожала. «Ты считала?»

«Мы все считали. Тебе стоит дать им знать, что ты в порядке.»

«Но… я не в порядке.»

Я не видела этого, но почувствовала, как она вскинула бровь. «В порядке.»

— Нисса? — прошептала Афродита мне в левое ухо так близко, что я вздрогнула. — Черт, прости, — сказала она, положив руку мне на предплечье и мягко сжав его. — Я думала, ты проснулась.

— Я проснулась, — проворчала я. — Хотя не могу сказать, что чувствую себя отдохнувшей.

— Два дня, и ты всё еще не… ладно. Думаю, я могу это понять, учитывая обстоятельства. — Она помолчала мгновение, а затем спросила: — Как много ты слышала?

— Честно говоря, не очень много, — ответила я, спуская ноги с кровати и принимая сидячее положение.

Через секунду Келис оказался с другой стороны: одна его рука сжала мою, другая поддерживала спину, а его аромат карамели успокаивал меня.

— Тише, — промурлыкал он.

Легко ему говорить — это не его мир вращался, угрожая вывернуть желудок наизнанку из-за того, что помехи и белизна в мозгу усилились настолько, будто меня только что сбросили с обрыва в бушующее море.

Я понятия не имела, где верх, а где низ; каждую крупицу здравомыслия становилось всё труднее удерживать.

— Позволь нам объяснить. Пожалуйста, — взмолилась Афродита.

Я хмыкнула в знак согласия, так как слова на данном этапе были мне недоступны.

«Ты даже не представляешь, как сильно напугала меня, Белладонна… как сильно я хочу подхватить тебя и уплыть в закат. Далеко от этого места. Подальше от Титана, который, кажется, жаждет тебя так сильно, что это буквально разрывает меня на части.»

«Я не могу…»

«Я знаю, — прервал он. — Если бы ты была женщиной, которая позволила бы такому случиться, которая позволила бы другим сражаться вместо себя и поджала хвост при первых признаках трудностей, ты не была бы той женщиной, в которую я влюбился.»

«Я не знаю, что на это сказать,» — призналась я, желая больше всего на свете снова увидеть его. Желая впитать взглядом его серебряные глаза в черной кайме, его золотистую кожу, его шрамы и то, как он смотрит на меня.

«Келис…»

Предательская слеза покатилась по лицу, пощекотав подбородок, задержалась там на мгновение и упала мне на колени.

Мой повелитель бури просто провел большим пальцем по моей щеке и сказал:

— Я люблю тебя. Больше всех звезд на небе. Больше света луны Селены или солнца Гелиоса. Больше всех песчинок, которые я нашел в самых неподходящих местах после испытания Аполлона.

Я подавилась коротким смешком. «Больше, чем это?»

«Бесконечно больше.»

«Я тоже тебя люблю, Золотой. Спасибо.»

«За что?»

«За то, что хранишь во мне человечность.»

И в этом была суть. Мы были богами, смертные поклонялись нам за наши благословения и дары. Но они давали нам нечто еще более драгоценное взамен: напоминание о том, что ценность жизни измеряется не её продолжительностью, а тем, насколько достойно она прожита от начала до конца.

— Каковы ваши предложения по дальнейшим действиям? — спросила я моих друзей и советников.

Первой заговорила Афина.

— Собрать остальных союзников, выбрать место для последнего боя, а затем устроить настоящий ад.

— Лаконично. Мне нравится.

— У Ароса есть предложение бесконечно более безумное, — добавила она.

— Да? — Я слегка повернула лицо влево, туда, откуда доносился голос Афины. Прямо в лицо мне повеяло мягким теплом, так что теперь шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо я обращалась к повелителю огня, либо к камину.

Арос откашлялся, с другой стороны от Афины.

«Тартар» — выругалась я про себя. Мои губы надулись, когда я почувствовала бурлящее веселье Келиса.

— Освободи меня от клятв, — тихо сказал Арос.

— Что?! — Я вскочила на ноги; в ушах зазвенело, пока я переваривала его просьбу, ища хоть след шутки или скрытого подтекста.

Я ничего не нашла.

— Прости, что бы я ни сделала, мне жаль.

Что я сделала не так, что он чувствует, будто больше не может мне служить?

— Нисса, просто послушай. Пожалуйста, — взмолился он, хватая меня за предплечья, пытаясь удержать на месте. — Это не из-за твоей вины я прошу об этом, это просто имеет смысл.

— Как? Как это может иметь смысл, чтобы мой Клинок, бросил меня как раз тогда, когда ход войны изменился и мы оказались на проигравшей стороне? Как, Арос? — потребовала я ответа.

— Это причиняет мне больше боли, чем