В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

И теперь он планомерно разносил прихожую этого дома, а вместе с ней и Никиту.

Удары сыпались один за одним. Я слышала трехэтажный мат и звон битого стекла, когда зажмурилась и в бессилии зарычала. Затем вздрогнула — это парни вышибли дверь и выкатились на крыльцо. Спустя всего несколько секунд перевернули мангал. Я со всей дури пнула Марата по голени и на пару мгновений освободилась, но успела добежать лишь до крыльца.

А там уж меня снова обездвижили, заставляя обреченно смотреть на то, как двое дерутся из-за меня! Вот же — у Никиты была разбита губа. На скуле алела ссадина. И на виске тоже. А все присутствующие просто стояли и смотрели на весь этот лютый кошмар. Будто бы мы вдруг оказались не в цивилизованном обществе, а в мире животных, черт их всех разбери!

Я закончилась.

Как раз на том моменте, когда дерущиеся влетели в деревянную беседку, выламывая в ней одну из опор.

— Тимофей! Марат! — рявкнула я и снова безуспешно дернулась. — Я прошу вас, остановите их!

Исхаков посмотрел на меня хмуро и устало:

— Ладно, но… Только не лезь под горячую руку, сестричка. Поняла? А то и тебе перепадет.

И все же кивнул Марату. И остальным присутствующим ребятам тоже. И они только тогда, как по команде, бросились разнимать парней, драка между которыми с каждой секундой лишь набирала обороты. Не сразу, но они все же справились и растащили противников. А затем почти насильно развели их подальше друг от друга.

Царенова трое человек удерживали в беседке.

Астахова же повели в дом. Проходя мимо меня, Никита прохрипел:

— Проходи пока, Марьяш. Дух переведу, умоюсь и сваливаем.

— Угу, — кивнула я и последовала за ним.

Но уже будучи в прихожей, замешкалась, видя, насколько все тут катастрофически разнесли. Меня с головой накрыл и обездвижил адреналиновый приход. Я в ужасе прижала ледяные ладони к горящим огнем щекам. И точно бы скатилась в истерику, если бы чьи-то руки участливо не прикоснулись ко мне.

Я вздрогнула и шарахнулась назад. А затем с удивлением и настороженностью уставилась на ту самую прекрасную блондинку, которую в свое время шуганул прочь Тимофей Исхаков:

— Хочешь пить?

— Только уехать отсюда. Ок? — просипела я.

— Я тебя понимаю. Не очень вышло, да?

— Да.

— Я — Яна, кстати.

— Не думаю, что мы подружимся, Яна, — отступила я еще на шаг назад от девушки. Явно же, что она такая же чирик-ку-ку, как и весь присутствующий в этом доме контингент. Да еще и рядом с Исхаковым терлась по доброй воле — а это точно нездоровый показатель. Я прекрасно помнила, как на, кажется, первом курсе, Тимофей славно самоутвердился за счет одной из своих жертв, использовал ее и слил видео интимного характера в сеть.

Его за это отчислили. Но недолго музыка играла. В этом мажорном мире все покупалось и все продавалось. Вот и Исхаков не так давно снова вернулся на прежнее место в своей группе. Будто бы ничего и не было.

— Ладно, — миролюбиво улыбнулась блондинка и кивнула мне. — Но Нику нужно обработать раны. Да и в таком состоянии ему сейчас никто не позволит сесть за руль. Лучше чуть переждать, верно?

Она старалась быть участливой. Но меня так страшно все здесь бесило. Да и я должна была поддержать Ника. Все же именно по моей вине он сегодня отгреб по полной программе.

Черт!

— Хорошо…

— Отлично, — просияла блондинка, а я наконец-то перевела дух, хотя меня и продолжало мелко колошматить от запредельной дозы адреналина, что вместо крови курсировала сейчас по моим венам.

Я потрясла в воздухе дрожащими руками и задышала носом, призывая себя к спокойствию. Но, как же рано, я расслабилась, черт возьми! Как преступно и критически рано! И почему не поторопилась скрыться в доме, а замерла в этой гребаной прихожей?

Нерасторопная размазня!

Потому что буквально в следующее мгновение дверь за моей спиной резко распахнулась, и сильная рука перехватила меня поперек тела, тогда как вторая резко и плотно зажала мне рот, не давая возможности издать ни звука. А мне орать хотелось, потому что меня накрыло знакомым до боли мужским запахом и сбивающей с ног энергетикой. До мурашек! До спертого дыхания! До зуда в костях. До гудящих нервов — они, словно высоковольтные провода, застонали и порвались, искря шкалящими дозами электричества. Которое выплеснулось из меня килотоннами, стоило мне только врезаться спиной в твердую, горячую и ненавистную мне грудь.

И это чертова Яна никак мне не помогла. Только покачала головой и молча отступила вглубь дома, будто бы была заодно с этим чудовищем, что тащил меня неведомо куда. И теперь мне оставалось лишь безысходно биться в руках врага, мычать в его ладонь и сходить с ума от ужаса. Потому что я поняла, что он задумал. И не могла с этим ничего поделать.

И никто не мог! Всем было плевать с высокой горы на мои проблемы!

А дальше…

Звуком выстрела сработала сигнализация на черном огромном "Гелендвагене". Дверь на переднем сидении распахнулась и меня просто молча забросили в салон, тут же отсекая все пути к отступлению.

И не спастись.

Не скрыться.

Не докричаться уже не до кого!

Да и поздно…

Потому что одержимый, слетевший с катушек сталкер, уже уселся за руль. И завел двигатель. А затем втопил педаль газа в пол. И погнал вперед, оставляя позади меня надежду на спасение.

Ибо рядом со мной сидел уже не человек.

Зверь!

С разбитыми костяшками. С рассеченной бровью. С ненавистью ко мне.

Наши взгляды с лязгом схлестнулись. Больно. Муторно. Невыносимо.

А затем я изнутри выгорела за секунду, потому что губы Царенова медленно, но неотвратимо растянулись в дикой улыбке абсолютного победителя. И его хриплый голос расколол тишину.

— Ну, здравствуй, Мара. Скучала?

Глава 33 — Алло, Ларису Ивановну хочу!

Марьяна

Скорость под две сотки.

За рулем чертов псих.

У меня шок.

И вариантов выбраться не было никаких абсолютно. Мне осталось только вжаться в кожаное сидение и умолять сознание хоть сколько бы то ни было успокоиться. Но тщетно! Внешне невозмутимая, внутри я переживала двенадцатибалльный шторм по шкале Бофорта. По венам ток. Легкие в ступоре. Сердце за ребрами орало дурниной, снова и снова пытаясь убиться о ребра.

Жесть, как она есть.

Я не ответила Царенову. Смысл? Отвернулась и уставилась