На изломе - Миа Шеридан

прошел курс лечения, помогали обеспечить продолжение проекта и успешно работали под прикрытием. Затем они работали над лоббированием изменений в законах. А теперь помогают пропагандировать лечение, повышая осведомленность и обучая других. После смерти доктора Суитона в университетах и медицинских школах появились целые направления исследований. Появились возможности для получения грантов и других программ по сбору средств. Исследования публиковались в медицинских журналах, а клиники теперь использовали те же методы, что и доктор Суитон.

В тот день Кайсон окончил именно такую медицинскую школу. Впереди у него было еще много лет учебы... ординатура, сдача экзамена на получение лицензии... Но он был так горд и взволнован тем, что стал на шаг ближе к тому, чтобы стать неотъемлемой частью команды по лечению травм, основанной на работе того, что когда-то было известно как проект «Синяя птица».

Парень услышал, как в конце коридора открылась входная дверь и послышались шаги, приближающиеся к тому месту, где он сейчас стоял, у большого кухонного окна. Кайсон повернулся и улыбнулся, когда в комнату вошел его отец.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Он не удивился, увидев отца. Его родители умели предугадывать, что они с сестрой собираются делать, еще до того, как они сами это решат. Это давало ему ощущение, что его знают и любят, но в то же время мешало избегать наказания, когда парень был моложе.

— Хотел попрощаться с этим домом.

Отец улыбнулся и встал рядом.

— Я тоже. Я буду скучать по этому месту. Но... новый дом довольно милый.

— Да, так и есть.

Недавно они приобрели помещение в сорока минутах езды от города, расположенное на целом акре земли. Этот дом прекрасно выполнял свои функции, но пришло время расширяться. В новом месте будут дорожки для прогулок, скамейки и много места для парковки автомобилей, которые будут перевозить только что выздоровевших пациентов на пляж, в лес или в любое другое место, которое, по мнению Джермейна Финчема, было целебным для души. Джермейн, к сожалению, скончался десять лет назад, но его сын все еще работал с командой реабилитации и создавал безопасное место для молодежи в Тендерлойне. В новом здании будет целое крыло, посвященное искусству, и сад в три раза больше того, что был здесь. Все будет замечательно, но Кайсон знал, что часть его сердца навсегда останется здесь, где он впервые стал свидетелем стольких чудес.

— Твоя мама сказала мне, что беременна тобой прямо здесь, у этого окна, — сказал отец.

Кайсон улыбнулся.

— И ты испугался.

Отец рассказывал ему, что намеревался помешать продолжению рода ДеМарсов. Эта история не обеспокоила его не только потому, что отец явно не справился со своей миссией, но и потому, что Кайсон всю жизнь чувствовал безусловную любовь отца. Не проходило и дня, чтобы он не чувствовал себя нужным. И никогда не сомневался, что отец безмерно дорожит им и его сестрой.

— Испугался. — Отец усмехнулся. — Это выбило меня из колеи. — Он сделал паузу, на его лице появилась небольшая улыбка, как будто воспоминание было приятным. — Я выбежал отсюда, сел в машину и уехал, возможно, превышая скорость.

Кайсон посмотрел на него.

— Не знал этой части. Ты оставил маму просто... стоять здесь?

Он прикрыл один глаз в притворной гримасе.

— Оставил.

— И куда ты пошел?

— Я оказался в Мьюир Вудс.

— А. — Ну, конечно. Его отец любил эту лесистую местность. И он тоже. Кайсон тоже ездил туда несколько раз за эти годы, когда ему требовалось утешение от этих величественных деревьев, их невидимая энергия наполняла его клетки некой гармонией, которую он не мог определить, но знал, что она так же реальна, как шершавая кора на их массивных стволах, которую он мог видеть глазами и трогать пальцами. Возможно, это было заложено в генах. А может, дело в том, что родители научили его, где искать магию.

Отец положил руку ему на плечо.

— Я стоял там, смотрел на эти деревья, а потом начал смеяться.

Кайсон поднял бровь.

— Так ты слетел с катушек?

— Я смеялся от благоговения. — Эмброуз покачал головой, хотя его улыбка стала еще шире. — Я поклялся, что никогда не стану отцом. Обещал не допустить продолжения фамилии ДеМарс и не позволить крови моего деда течь в новом поколении. Я клялся, обещал и планировал.

— И все же... я здесь, — сказал Кайсон.

Отец усмехнулся, сжал его плечо, а затем опустил руку.

— Да, ты здесь. Ты и твоя сестра. Оба — напоминание о том, что действует нечто большее, чем я. Напоминание о том, что сдаться это нормально. Именно это я чувствовал в тот день, стоя в тумане и осознавая, что все мои огромные планы рухнули, а ты продолжаешь свой путь, не смотря ни на что.

Кайсон вгляделся в профиль отца. Боже, как же ему повезло, что у него были такие родители. Он любил их, но еще больше восхищался ими. Он хотел прожить свою жизнь так же, как они, рискуя и сражаясь за других, у которых не было возможности бороться за себя. В чем еще смысл жизни, если не в этом?

— И я подумал, почему я не могу стать чьим-то отцом? Почему я не могу научить маленького человека доверять миру — не потом, когда вред уже нанесен, а с самого начала? И это снизошло на меня словно чудо. И вот передо мной, недостойным, стояла задача показать красоту мира совершенно новой душе. Научить моего собственного ребенка тому, что значит быть любимым, защищенным и ценным, чтобы он или она могли распространять эту любовь повсюду. И все, что я могу сказать: «Спасибо тебе за это».

Кайсон почувствовал, как в горле образовался комок, и откашлялся.

— Спасибо, папа. А мама простила тебя за то, что ты сбежал от нее?

Отец снова усмехнулся.

— Она спокойно складывала белье, когда я вернулся домой. Просто подняла голову и улыбнулась, как будто точно знала, что я вернусь, и ждала меня таким, каким я был — затаившим дыхание и полным надежд.

— Похоже на маму. — Его красивая, нежная мама, игравшая на пианино, словно ангел, посланный на землю, чтобы своей музыкой лечить сердца.

На лице отца появилось выражение, которое Кайсон видел всю свою жизнь при упоминании мамы: любовь, благоговение и легкое удивление, словно даже спустя столько лет она все еще была неожиданностью.

— Кстати, о твоей маме, нам пора идти. Столик заказан на шесть часов.

Ужин в честь его выпускного. Там соберется вся его семья. Его родители, бабушка и дедушка, дядя, сестра и ее парень, которому