Вершитель хаоса - Марина Адлер

губам, дразнит. Ноги сильнее сжимаются на его спине, бедра неосознанно двигаются навстречу. Ногти царапают спину. Слышу, как он издает звук, похожий на смешок, но это смешок хищника, который наконец-то заполучил то, что хотел.

— Осторожнее, малышка, — говорит он, и его голос звучит как порочная шутка. — Если ты будешь царапать меня так, я могу потерять контроль. И я не уверен, что ты готова к тому, что произойдет дальше.

Его слова вызывают спазм внутри меня, и я стону прямо ему в рот, когда он целует меня снова. Это не просто поцелуй. Это война, танец страсти на грани сражения, что-то первобытное и древнее, что живет глубоко внутри нас обоих.

Часы, висящие на стене позади нас, падают, когда Хаос прижимает меня еще ближе. Я слышу звон стекла, звук механизма, ударяющегося о пол. Но мне все равно. Мне все равно на часы, на стены, на весь мир вокруг. Единственное, что имеет значение — это его руки на мне, его губы на моей коже, дыхание, которое щекочет порывами шею.

Я зарываюсь пальцами в его мягкие влажные волосы, и вдруг замечаю что-то странное. Его внешний вид начинает меняться. Черты его лица становятся менее острыми, менее сверхъестественными. Его кожа выглядит более человеческой, почти... обычной. Синие глаза теряют часть своего магического блеска. Он пытается скрыть это, пытается вернуть себе привычный для человека облик, но что-то не получается.

Понимание приходит как удар молнии. Магия. Он истратил столько магии на мое спасение, что теперь едва может поддерживать человеческий вид. Но все равно старается сделать это. Становится почти человеком. Таким, каким впервые его увидела в клубе.

— Не прячься, — шепчу я, касаясь его лица руками. — Не прячься от меня. Я хочу видеть тебя. Всего тебя.

Хаос издает звук, похожий на смешок, но в нем слышится что-то вроде отчаяния.

— Это опрометчиво, малышка, — говорит он, и его голос звучит как предупреждение. — Ты не знаешь, что видишь. Я не хочу, чтобы ты испытывала отвращение. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня и видела монстра из жутких снов.

Я усмехаюсь, и этот смешок звучит как вызов.

— Твой хвост в моем вкусе, если ты про это — говорю я, и вижу, как его глаза вспыхивают ярче. Синий свет начинает возвращаться в его радужки глаз, магия начинает течь по его венам с новой силой. — Все в тебе мне по вкусу, Хаос. Твои острые зубы, когти. Даже то, что ты не совсем человек.

Его гибкий хвост, который я часто чувствовала обвивающимся вокруг моих ног, начинает извиваться более активно. Синий свет пульсирует в его глазах, и я вижу, как он возвращает себе свой истинный облик полностью. Острые черты лица становятся еще более мистическими, кожа обретает несвойственную человеку красоту, клыки становятся более острыми.

Он не скрывается больше. Просто становится тем, кем является на самом деле.

И это возбуждает меня еще больше.

Хаос целует меня с новой силой, с новой страстью. Его поцелуи становятся более требовательными, голодными. В ответ я посасываю его нижнюю губу, наслаждаясь ощущениями, пирсингом, который тоже очень мне по вкусу. Его руки скользят по моему телу, и я чувствую его когти, которые скользят по коже на ребрах с особенной бережностью на грани пытки. Он знает, где провести грань между болью и удовольствием, и находит эту линию с точностью мастера.

Его рука опускается, скользит между нами, между моих ног, и я издаю звук, который звучит как всхлип. Его пальцы касаются моего белья, и даже через ткань я чувствую его прикосновение, его силу. Он прижимает меня к другой стене, и еще одни часы падают с нее, разбиваясь о пол. Но мне все равно. Мне все равно на часы, на стены, на весь мир.

— Я постараюсь быть мягче, — говорит он, и его голос звучит как обещание и угроза одновременно. — Но приготовься кричать.

Его слова, касания вызывают спазм удовольствия между ног, и я понимаю, что он не говорит о боли. Он говорит о том удовольствии, которое будет настолько мощным, что я не смогу сдержать эмоций. От этой мысли внутри меня разливается еще больший жар, и я с новой силой сжимаю ноги вокруг его бедер, стону.

Хаос низко смеется, и этот смешок вибрирует у меня на губах.

— Вот это мне нравится, — шепчет он, и его голос звучит как чистое удовольствие. Как шоколад, текущий прямо по венам.

Он несет меня к кровати, его шаги уверенные, руки не отпускают мое тело ни на секунду. Когда мы достигаем кровати, то буквально падаем на нее. Я оказываюсь на спине, а Хаос нависает надо мной своим мощным телом. Его синие глаза смотрят на меня с таким желанием, что чувствую, как начинаю дрожать от нетерпения.

Хаос целует меня, целует мою грудь, и его руки начинают расшнуровывать корсет. Но он нетерпелив. Его когти рвут ленты, разрывают ткань, и я слышу звук разрывающейся материи. Ему все равно на испорченную одежду. Ему нужна только я до которой мечтает полностью добраться. Вскоре верхняя часть моего тела остается обнаженной, а разорванный корсет летит проч.

Его рот скользит вниз, целует мою грудь, дразнит соски острыми зубами. Я запрокидываю голову, мои пальцы зарываются в его волосы. Издаю звуки, которые сродни мольбе. Он отрывается от меня и смотрит прямо в глаза, я же смотрю вниз, и мой взгляд падает на его пах. Рваный выдох вырывается из груди. Он возбужден, и вид на него — это просто шедевр. Его твердость впечатляет, пугает и возбуждает одновременно. Капли воды все еще стекают по его телу, мышцы Хаоса напрягаются и расслабляются с каждым движением. Его хвост извивается позади, глаза горят первобытным могуществом. Чувствую себя добычей в лапах хищника.

И мне это нравится.

Хаос резко переворачивает меня на живот, непроизвольно издаю удивленный вскрик. Его поцелуи начинают спускаться вниз от моей спины, ласкают каждый позвонок, каждый изгиб. Его язык скользит по моей коже, оставляя след тепла и влаги. Я чувствую, как его рот спускается ниже, к моим ягодицам, и когда его острые зубы слегка прикусывают мою кожу, вздрагиваю.

Хаос издает порочный смешок, низкий и глубокий, отчего по моей коже пробегают мурашки. Они водят безжалостные хороводы на моей коже. Его голос звучит как чистое удовольствие от того, что видит мою реакцию. Следом ткань трусиков натягивается и слышится треск. Он отшвыривает