Вершитель хаоса - Марина Адлер

— Я еще не насладился тобой, малышка, — говорит он, и голос Хаоса звучит как чистое искушение. Мягкие теплые губы касаются моих. Он целует меня, глубоко, требовательно. — Мне нужно больше, — шепчет прямо в губы.

Я чувствую, как мое тело начинает откликаться на его ласки, как желание снова начинает подниматься внутри. Но что-то в этом моменте кажется неправильным. Слишком спешным. Слишком отчаянным. Чувствую подвох. Хаос словно хочет отвлечь меня от чего-то действительно важного.

Я кладу руку ему на грудь и мягко отталкиваю.

— Стой, Хаос, стой.

Он отстраняется и замирает, смотрит на меня с небольшим негодованием. Но прислушивается, нехотя поднимается и садится на край кровати, спиной ко мне. Я тоже сажусь.

Хаос оборачивается лишь на мгновение, потом снова прячет лицо, словно готовится сказать то, что необратимо расстроит меня. Я вижу, как его плечи напрягаются, как его руки сжимаются в кулаки. Но потом он издает звук, похожий на смешок. Смешок, в котором нет веселья. Только горечь.

— Ты уже поняла, — говорит он. — Ты уже видишь правду.

Я не отвечаю. Просто жду, потому что чувствую, что сейчас произойдет что-то важное. Что-то, что изменит все между нами. Хаос медленно оборачивается ко мне, словно сам борется со страхом смотреть в глаза, пока говорит. Но все равно пересиливает себя. Делает это. Его лицо выглядит для меня теперь иначе. Оно более измученное, честное, без тени насмешки. Словно до этого он прятал от меня весь груз своих переживаний, не позволяя жалеть.

— Я солгал тебе, Элис, — признается он. — Когда сказал, что кто-то выжил, смог выбраться из этого дома с тысячью дверей. Это была ложь.

Мое сердце начинает биться быстрее, справляясь с жжением в груди. Я замираю и жду, чтобы он продолжил и одновременно хочется закричать, чтобы он не говорил того, что разобьёт все мои мечты. Мое сердце Разрушит все, что недавно произошло между нами.

— Хаос, — произношу настороженно его имя, осознавая насколько патовая ситуация накрыла нас с головой, но голос звучит слишком тихо, испуганно.

Он слышит это и потому на мгновение опускает глаза к бордовым истерзанным простыням. Замечает перемены во мне и не имеет сил их принять.

— Подожди, — просто приказывает, поднимая руку. — Дай мне закончить.

А я послушно закрываю рот, жду.

— Выход из моей тюрьмы — это выбравшаяся на волю, в свой мир Элис. Та самая Элис, Так сказал мой друг? Не правда ли? Я знал. И не хочу рисковать именно в этот раз. — Его голос звучит с горькой насмешкой, но глаза Хаоса поднимаются, смотрят в мои и ищут что-то. Понимания? — Нет. Не осуждай меня раньше времени, — говорит он, замечая, что понимаю к чему он ведет. — Знаешь ли, что такое настоящее одиночество? — наклоняет он голову чуть вбок с кривой усмешкой на губах. — Знаешь ли, каково это, терять людей один за другим к которым успеваешь привязаться за столь долгий путь? Их было много слишком много.

Я хочу ответить, снова начать убеждать, что сумею пройти по лестнице до конца, что спасу его и себя. Но Хаос не позволяет мне говорить. Он приближается, его губы касаются моих, и он шепчет:

— Каждой Элис, которая отказывалась живой, неподдельной девушкой, я помогал. Чаще всего, это были девушки, которых сюда заманил я сам. Королева Пик не так щедра, её подачки мне заключались в том, чтобы плодить в этой тюрьме хорошеньких поддельных девушек, так походящих внешне на мою давнюю любовь. Иногда я даже пользовался её дарами, — говорит Хаос, и его лицо искажается от воспоминаний. Он ненавидит себя за это и сразу смотрит на меня, стараясь рассмотреть реакцию, но я в ужасе не от подробностей его попыток скрасить одиночество. Я в ужасе от того, что выбраться отсюда — почти невозможно.

Но не перебиваю. Просто натягиваю край одеяла повыше, пряча обнаженную грудь. Прячась от Хаоса, существа, которое по какой-то причине обманывало, а потом решило быть до конца откровенно со мной. Все это не просто так, догадываюсь сразу. Хаос же замечает то, с какой скоростью изменилось моё настроение. Но только ухмыляется. Он предполагал, что будет именно так. А я начинаю осознавать, что совсем не знала этого мужчину по-настоящему.

Его губы снова нежно касаются моих, пока замерев лишь слушаю. И он шепчет вместе с поцелуем:

— Тебе повезло, малышка Элис. Ты стала особенно дорога мне. Настолько, что готов поверить в то, что являешься той самой девушкой, которая сумела отыскать сердце в недрах ледяного хаоса спустя столько лет. Ты немного другая, — проводит он кончиками когтей по моей щеке, где располагаются те самые три значимые родинки. — Я видел это с самого начала. — Нежно касается он моих волос и проводит по ним с трепетом и любовью. — Ты более темная, выносливая и отважная. Злая и беспощадная, если это нужно. — Он улыбается. — Как раз под стать мне.

— Я смогу добраться до выхода, — говорю, стараясь звучать уверенно, хоть это сложно. Вижу, что Хаос уже принял какое-то решение. И он смеется, целуя меня в лоб, подтверждая это одним маленьким, но столь значимым жестом.

Потом смотрит в глаза и его лицо обретает серьёзность, становится каменным, синие глаза сжигают холодом и равнодушием.

— Нет, — оглашает он как приговор. — Теперь, когда ты моя, когда сама приняла меня, целовала сама и легла в мою постель сама... — делает он особенный акцент на последнем слове. — Я не готов так рисковать. Не думаю, что и без этого позволил бы тебе рисковать собой. Но все перечисленное окончательно подвело черту. Прости. Ты стала мне дорога, Элис. Слишком дорога для той, кто может сослужить пользу в виде отмычки. Повторяю, ещё никто не выбирался отсюда. Королева Пик дала мне призрачную надежду, чтобы наблюдать, как пытаюсь. И как каждый раз проигрываю, — выдыхает он. Голова Хаоса при этом падает в его руки. Он словно вспоминает лицо каждой из девушек, которые пытались Но потом снова расправляет плечи и смотрит на меня в своей обычной манере — немного надменно, усмехаясь. — Кроме того, в книге заклинаний при помощи, которой Королева взяла столько силы, ясно говорится, что просто взять могущество