Вершитель хаоса - Марина Адлер

Я бросаюсь к двери и дергаю за ручку, проверяя. Она не поддается. Дергаю еще раз, с большей силой. Ничего. Ручка просто не движется, словно приросла к месту. Я чувствую, как паника начинает подниматься в груди, как дыхание становится более порывистым.

Я в плену. Снова в плену. Хаос оставил меня в этой комнате, запечатав дверь своей магией. Возникает сама собой мысль, что он ничем не лучше Принца Пик, но я быстро стряхиваю ее с себя, вспоминая о том, что тот пьет кровь невинных девушек. И все же Хаос говорит, что запер меня для моей защиты, но это звучит как оправдание. Как ложь, которую он рассказывает себе, чтобы оправдать то, что держит меня здесь против воли.

Отступаю от двери, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Я не знаю, плачу ли я от гнева или от страха. Наверное, от всего сразу. Я была так близка к тому, чтобы поверить, что все может быть иначе. Что Хаос — это не просто манипулятор и лжец. Что он действительно заботится обо мне.

Но теперь я понимаю правду. Я в ловушке. И самое страшное — я не знаю, как из неё выбраться.

***

Ванная комната встречает меня чистотой и порядком. Зеркало над раковиной чистое, без каких-либо надписей. На тумбочке лежит одежда — та самая, в которой я была, но новая, свежая, снова пахнущая лавандой. Смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается волна отчаяния.

— Это не может быть реальностью, — шепчу я себе, касаясь ткани. — Это просто сон. Кошмар. Я сейчас проснусь и все будет иначе.

Но я не просыпаюсь. Комната остается такой же реальной, как и прежде. Одежда под моими пальцами ощущается так же реально. Я медленно опускаю руки, позволяя простыням упасть на пол, и включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая стекает по моему телу, смывая пот, следы того, что произошло между мной и Хаосом.

Когда выхожу из душа, чувствую себя лучше. Не намного, но хотя бы способна думать более ясно. Я одеваюсь медленно, натягивая на себя одежду, которая сидит прекрасно, словно была сшита специально для меня. Потому что, вероятно, так и было. Хаос восстановил её, используя свою магию, чтобы она была идеальной.

Возвращаюсь в комнату и вижу поднос с едой, который все еще стоит на столе. Мой желудок издает звук, напоминающий о том, что я не ела слишком давно. Я подхожу к столу и начинаю есть. Сначала медленно, потом все быстрее, потому что голод оказывается сильнее моего гнева и отчаяния.

Фрукты сладкие, хлеб мягкий, сыр — идеально нарезанный. Все это выглядит так, словно приготовлено с любовью. Хаос позаботился о каждой детали, чтобы я была в безопасности, накормлена... счастлива?

«Как смешно» — выдавливаю из себя мысль и снова замечаю, что говорю вслух.

Когда берусь за еду, наслаждаюсь вкусом, а потом заканчиваю с ней, чувствую себя еще лучше. Физически, по крайней мере. Эмоционально я все еще разорвана на куски, хоть и ощущаю, как раздражение и злость утихают. Это раздражает. Хочу злиться на Хаоса больше, но не могу. Делать больше нечего, ложусь на кровать и смотрю в потолок, позволяя мыслям бродить по лабиринту моего разума.

С одной стороны, Хаос прав. Если бы, кпримеру, на его месте была я и знала, что по дороге к выходу его ждет смерть, я бы поступила как он. Рекомендовала бы не рисковать. Оставила бы в безопасности, в своих объятиях. Потому что жизнь здесь, пусть и в плену, лучше, чем смерть в коридорах дома с тысячью дверей. Но с другой стороны, я бы позволила ему самому решить. Дала бы ему выбор. Потому что выбор — это то, что делает нас людьми. Без выбора мы просто куклы, марионетки в руках кого-то другого.

И вдруг осознаю, что Хаос сделал со мной именно это. Он отнял у меня выбор. Решил все за меня. Пытается выставить это за заботу, но на самом деле это контроль. Потом думаю о Стокгольмском синдроме. О том, как люди начинают любить своих похитителей, потому что те дают им еду, крышу над головой, иллюзию безопасности. И понимаю, что это может быть именно то, что происходит со мной. Мотаю головой, вспоминая документальные фильмы о маньяках. «Я схожу с ума» — приходит окончательный вывод, когда касаюсь висков пальцами и выдыхаю.

Потом я вспоминаю Алекса. Моего брата. Того, кто ждет меня дома, в реальном мире. Того, кто думает, что я попала в беду или мертва. Зажмуриваюсь, представляя то, как ему страшно. Как он должно быть, переживает. Понимаю, что могу больше никогда его не увидеть. Никогда не увижу Софи, свою подругу. Никогда больше не смогу танцевать, жить свою жизнь. И от этих мыслей начинаю плакать. Тихо, в подушку. Слезы текут и текут, и я не могу их остановить.

Я так скучаю по ним, скучаю по своему обычному, хоть и сложному миру. Так хочу выбраться отсюда Вспоминаю лицо Алекса. Его улыбку. Как он смеялся, когда танцевала для него после школы, комично изображая из себя диву. Как он держал мою руку, когда родители умерли. Как смотрел на меня с такой любовью, такой верой, что сможем справиться, будем сильными, все преодолеем.

Начинаю обвинять себя. Пока мой брат ищет меня где-то там. Я предала его. Бездумно бросилась в объятиях существа, которое, возможно, заманило меня в свои сети обманом. Хаос хитер, об этом знала сама, но и другие говорили. А потом виню себя за то, что могла и о нем думать так плохо. Вспоминаю о том, как он рисковал собой, спасая меня.

Я плачу до тех пор, пока слезы не кончаются, пока мое тело не становится совершенно истощенным. И потом, наконец, засыпаю. Но даже во сне не могу убежать от реальности. Я вижу Алекса. Как он сидит дома, в нашей квартире, и смотрит в окно, ожидая моего возвращения. Вижу, как брат медленно теряет надежду, понимая, что больше никогда не вернусь.

И это разрывает мое сердце на куски.

***

Просыпаюсь с ясной головой. Ранее утро уже серым полотном укрывает небо.

Это странно, потому что ожидала проснуться в состоянии такого же отчаяния, как вчера. Но вместо этого я чувствую что-то другое. Решимость. Ясность. Понимание того, что я должна сделать. Я не могу оставаться здесь. Не позволю Хаосу держать меня в плену, как бы он