Вершитель хаоса - Марина Адлер

И когда он разворачивает меня, вижу её.

Дверь.

Она появляется из воздуха и мглы, объятая синеватым свечением. Это не обычная дверь — это портал, сделанный из чистой магии, из самой сущности Хаоса. Она светится, пульсирует его силой.

Дверь распахивается сама по себе, и из неё исходит синий свет, смешанный с чернотой. Я видела нечто подобное, когда Хаос бросил меня в воронку. Теперь это дверной проход, объятый едва заметным фиолетовым пламенем по краям.

— Ну наконец-то! — повторяет Шляпник, и я вижу, как его лицо вытягивается, молодеет на глазах, волосы словно вспыхивают, становясь ярче.

Он просто быстро подходит и со всей силы швыряет меня внутрь. Во тьму. В бездну.

Я падаю. Кричу, но крик теряется в звуке магии, которая окружает меня со всех сторон, шипя как помехи на старом телевизоре.

Но мне уже всё равно. Каждый вдох — это боль, каждый выдох — это попытка удержаться за жизнь, которая почти утеряна. Жизнь медленно, но верно покидает мое тело.

Я падаю в синий свет, и это ощущение похоже на полёт птицы. На то, как будто я наконец-то становлюсь свободной. Свободной от боли, от страха, от груза жизни, который был слишком тяжел для моих плеч. Замечаю синий свет, затем облака, небо, которое становится всё ближе и ближе. И понимаю, что это конец. Это мой конец.

Но самое странное, что больше не страшно. Странно, что я чувствую облегчение. Падаю в синий свет, и мой последний выдох — это выдох освобождающий разум от всех мыслей.

Глава 30. Принятие

Удар.

Мое тело врезается во что-то мягкое — не в твердую землю или камень, а в нечто теплое. Воздух выбивается из легких, и я издаю звук, похожий на хрип умирающего животного. Мир вокруг размыт, краски смешиваются в одну липкую массу, но я слышу голос.

Его голос.

— Элис! Элис, нет! — кричит Хаос, впиваясь пальцами в мои плечи, трясет. В его голосе столько отчаяния, столько боли, что мое ускользающее сознание на мгновение фокусируется на этом истошном крике. — Элис, очнись! Пожалуйста, очнись!

Теплые сильные руки обхватывают мое лицо, трясут его, словно пытаются вернуть из мира мертвых. Его пальцы впиваются мне в щеки, и я чувствую когти, которые едва не прокалывают кожу. Хаос кричит — не словами, а просто криком, который звучит как рев раненого зверя, как звук конца света.

— Нет, нет, нет! Умоляю! — повторяет он, и я слышу в его голосе то, что никогда не слышала раньше. Полное, абсолютное отчаяние. Страх, который сильнее любого врага, любой магии.

Я пытаюсь что-то сказать, но голоса нет. Только хрип, боль, которая пронизывает каждую клеточку тела. Черные вены все еще ползут по коже, все еще пульсируют, все еще пожирают меня изнутри. Размыто вижу его лицо над своим — искаженное, полное такого ужаса, что становится еще больнее.

И тогда Хаос делает нечто невероятное.

Его руки прижимаются к моей груди, и я чувствую, как что-то начинает вытягиваться из меня. Не физически, но магически. Это ощущение похоже на то, будто кто-то вытягивает из моего тела нити — тонкие, черные, живые нити тьмы Королевы Пик. Они выходят медленно, болезненно, словно каждая нить прикреплена к моему сердцу, душе.

Я кричу. Мой голос вырывается из груди, и это крик чистой боли, чистого ужаса. Но это боль и другого рода — боль исцеления, спасения. Черные нити вытягиваются из меня все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг рук Хаоса, как его кожа начинает чернеть, языки тьмы извиваются вокруг его пальцев, запястий.

Хаос не останавливается. Его лицо искажает страх, когда он смотрит то на меня, то на мое тело ниже шеи. И продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю эту проклятую магию, всю эту тьму, которая пыталась меня поглотить. Его руки чернеют все больше, кожа, вены, словно сама смерть течет по его ним.

Я делаю первый чистый вдох. Порывистый, напоминающий вдох утопающего. Воздух входит в легкие, и это ощущение похоже на рождение заново. Мой разум вспыхивает более чистым сознанием, глаза распахиваются, и я наконец-то четко вижу его. Вижу Хаоса, который спасает мою жизнь, отравляя собственную.

— Хаос, — хриплю тонко, хватаюсь дрожащими руками за его руки, лежащие на моей груди. — Хаос, остановись...

Но он не слушает. Его синие глаза смотрят на меня с такой любовью, такой болью, что ощущаю, как сердце разрывается на куски. Когда он видит, что смотрю на него более осознанно, его лицо озаряется улыбкой. Эта улыбка пробивается сквозь горе и слезы, ужас того, что он делает сам с собой.

— Я здесь, — шепчет он порывисто, и его голос звучит как молитва. — Я здесь, малышка. Я спасу тебя. Спасу тебя, даже если это будет последнее, что сделаю, — шепчет он снова и снова, пока поглощает яд из моего тела.

Его глаза блестят от боли и слез, но он продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю тьму, при этом иногда крича от боли. Он поглощает всю магию Королевы Пик. Черные нити выходят из моего тела все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг его рук, как его кожа становится все более черной, как языки тьмы начинают ползти вверх по его рукам, к плечам, к шее.

Меня сотрясает в последний раз, словно в судороге. Не от холода, а от облегчения, от того, что магия наконец-то покидает мое тело полностью. Мышцы сокращаются, тело выгибается, и я издаю звук, который похож на крик новорожденного. Так и есть. Я рождаюсь заново. Смерть отступает. Это больно, но это боль жизни, возвращения в мир живых.

Когда последняя нить черной магии вытягивается из моего тела и обвивает руку Хаоса, чувствую, как мое тело расслабляется. Боль отступает. Облегчение так велико, что начинаю непроизвольно рыдать. Я жива. Он снова спас меня. Успел.

Хаос же издает звук, похожий на стон. Встает и шарахается от меня, больше не выдерживая этой пытки. Его руки падают, и я вижу, как черная магия медленно дрожит тенями у его пальцев. Извивается выше и дрожит у плеч. Он рычит, борется, словно впитывает её, принимает в себя. Красивое мужское лицо искажается до неузнаваемости, но, когда он снова смотрит