Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

понимая его совершенную бесполезность. Да, в металлах и камнях может быть запрятана некая могущественная сила, но не в тех, что мерцали сейчас передо мною. Я бы почувствовала. Другое мне нужно. Со вздохом я захлопнула шкатулку.

А куда бы я спрятала предмет, который не должен бросаться в глаза, но будет найден, как только его станут искать?

Моё тело, как стрелка компаса, тут же оборотилось к кровати.

Только там и нигде больше.

Я откинула подушку, сложенную уголком.

Есть!

Вот оно искомое!

Моему взору предстала нестандартно толстая тетрадь в клетчатой обложке, немного обшарпанная, самую малость. Наверное, слишком часто была в употреблении.

Приблизив находку к лампе, я прочла: «Дневник Натальи Антиповой. Начат: 10.06.19.., Окончен 04.08.19…».

На минуту мне пришлось отвлечься от созерцания дневника. Уж сильно запомнился год его начала и окончания, указанный на обложке. Он стал для меня не полосой и не трещиной, как принято говорить, он был и всегда будет бездонной пропастью, провалом, не разделившим, а разломавшим мою жизнь на две половины.

Выходит, и для Наташи 19… год что-то значил, раз она спрятала так давно оконченный дневник под подушкой, будто только что читала, или…

Неужели, она знала, что кто-то придёт за ним?

Трепетно и осторожно я отворила обложку.

И не упрекайте меня. Я с огромным уважением отношусь к чужому сокровенному, что меня не касается. Но тогда меня подогревала уверенность, что я не просто должна, я обязана прочесть дневник. Для меня Наташа его приготовила, для той, что придёт довершить её дело, чтобы сделать её смерть не напрасной и отомстить убийце.

Неужто, догадывалась она о том, что умрёт?

С первой страницы на меня улыбчиво глядело фотографическое изображение двух красивых девушек. Красавицы обнимаются, лица беззаботные, счастливые. Одна из них Наташа, вторая — не трудно догадаться — её сестра. Внешнее сходство бросается в глаза с первого взгляда. Боже, как же они хороши, и как же им хорошо было в ту минуту, когда стояли они, прижавшись друг к дружке, перед фотографом. Под фотографией значилась надпись «Лето в Одессе». Я вздрогнула. В моей жизни тоже было лето в Одессе. Самое счастливое и самое несчастное из всех лет.

Подтянув стул к столу, я присела, пододвинула к себе лампу.

Наташа хотела, чтобы я прочла. И я это сделаю.

Девушка, которую я никогда не знала, уже давно казалась мне самой близкой из всех библиотекарей Непорочненской библиотеки.

Что же так роднило нас?

Только ли Одесса?

Я вспомнила, как Пенелопа Витальевна спросила меня, не встречались ли мы. Я и сейчас была уверена, что нет. Наша директриса подсознательно чувствовала эту мистическую связь. И мне она не давала покоя вот уже столько дней.

Пришла пора во всём разобраться.

«10.06.19…

Вот уж три дня минуло с тех пор, как мы с Надей прошлись по Привозу. Сестричка накупила каких-то дешёвых, но довольно милых побрякушек. Ей очень хотелось услышать моё одобрение, но я, как поклонница драгоценных и полудрагоценных камней, не в состоянии по достоинству оценить её выбор. Единственной целью посещения мною знаменитого рынка была покупка толстой тетради, потолще тех, что можно найти в магазине.

Мой старенький, дорогой сердцу дневник остался дома.

И как я могла его забыть?

До сих пор ругаю себя за непростительную рассеянность. Надя весь день потешалась надо мной. Похоже, прозвище «Маша – растеряша» не отлепится от меня до конца лета.

Моя сестра любительница позубоскалить, а я — её любимый предмет для насмешек. Но мне не привыкать. Всё равно она самый дорогой человечек на всём белом свете. Пусть смеётся, я улыбнусь ей в ответ и тут же прощу любую колкость. Тем более что звучат они нежно и ласково.

Это первое наше совместное дальнее путешествие без родителей. Мама с папой остались во Владивостоке.

До сих пор дивлюсь, как мне посчастливилось.

Папе с большим трудом удалось убедить маму, что Наде, студентке четвёртого курса, как всякому взрослому человеку, просто необходимо научиться заботиться не только о себе (что она делает уже добрых три года), но и ещё о ком-нибудь. К своему великому удовольствию, этим кем-нибудь, на ком Наде предстоит тренироваться в проявлении заботы, выбрали меня. Я безмерно счастлива, мысли мои путаются, столько незабываемых впечатлений и встреч. Кажется, сердце выскочит из груди.

Нас отпустили на целое лето к тётке, удачно обосновавшейся в Одессе. Её милый дом завершает тихую улочку на окраине города и окружён чудесным садом, в котором вот-вот поспеют абрикосы. В окна нашей комнаты видно море. Ночью я слышала, как плещутся волны, я закрывала глаза и представляла себе, что плыву на корабле в Перу, чтобы посетить знаменитый город под облаками Мачу-Пикчу, или на брега Туманного Альбиона, в Англию — родину моих любимых сказок. Это две моих заветных мечты, я уверенна, когда-нибудь они сбудутся…».

На минуту я отложила дневник, прошлась по комнате, вытерла слёзы. Милое дитя, чьим строкам я сейчас внимала, без сомнения горячая благородная душа, как никто достойна была жизни. Как же несправедливо…

«…Мне пришлось пообещать папе, что на каникулах не прервётся моё усердное корпение над учебными пособиями, чтобы, как он запланировал, окончить школу с красным дипломом. Тогда любой институт примет меня с распростёртыми объятьями.

Мама настаивает, чтобы это был МГУ, папа ей вторит. Я не возражаю против Москвы, но желаю пойти по стопам старшей сестры и поступить в Институт Культуры на библиотекаря.

Пока что родители не ведают моих намерений, узнают — не обрадуются. Но я предпочитаю беготне суетного мира тишину и прохладу книжных залов. Это мой выбор! Ичерез год я его осуществлю. А пока мой удел точные науки, в них я преуспела не менее, чем в литературе и мне прочат прекрасное лабораторное будущее.

Наша химичка уже всему Владивостоку объявила, что её любимая ученица Наташа Антипова, то есть я, в следующем году непременно поступит на Химический факультет МГУ. Жаль её разочаровывать. Пока у меня не хватает смелости поделиться своими планами даже с родителями. Потому ежедневно сижу над книгами, и не над романами. Формулы и задачи — вот моё обязательное занятие. А как хотелось бы полистать томик Пушкина.

Простите, Александр Сергеевич, вашими творениями я вплотную займусь через год, когда окончу десятый класс и стану взрослой.

Кстати о взрослости. Изложение мыслей и впечатлений на бумаге — признак детскости, по крайней мере, мне так кажется.

Сколько раз пыталась написать в прежнем своём дневнике дату его окончания и всё