Литературный клуб: Cладкая Надежда - Ада Нэрис

в пробирках. Эвелин захлопнула дверь, повернулась к нему спиной, и её улыбка, всегда такая открытая и солнечная, теперь показалась ему хищной, полной какого-то дикого, неконтролируемого азарта.

— Ну что, молчун? — она подошла к нему вплотную, загораживая собой весь мир. — Нагулял аппетит?

И прежде чем он успел что-то понять, ответить, её губы уже были на его. Это не был нежный, вопросительный поцелуй. Это было нападение. Её поцелуй был агрессивным, властным, полным голода и желания заявить свои права. Она впилась в его губы, её зубы больно стукнулись о его, её руки вцепились в его волосы, притягивая его ближе, лишая возможности отступить, подумать.

Кай отшатнулся, оглушённый, но она не отпустила. Её сила, её настойчивость парализовали его. В голове пронеслись обрывки мыслей: испуганные глаза Лилианы, ледяные слова Вивьен, его собственная слабость… А здесь, сейчас, была только эта стремительная, всепоглощающая стихия по имени Эвелин. Она отбросила со стола стопку конспектов, они разлетелись по полу белыми птицами. И толкнула его на прохладную, покрытую царапинами столешницу.

— Эвелин… подожди… — попытался он выдохнуть, но её рот снова нашел его, заглушая протест.

Её пальцы торопливо расстёгивали пуговицы его рубашки, её прикосновения были жадными, требовательными. Она не ласкала — она брала. Забирала его внимание, его дыхание, его мысли, стирая всё, что было до этого момента. Кай закрыл глаза, позволив волне нахлынувших ощущений захлестнуть себя. Это было проще, чем сопротивляться. Проще, чем думать о последствиях, о боли, которую он видел в глазах другой девушки.

Их секс был быстрым, порывистым, почти яростным. Сквозь полуприкрытые веки Кай видел застывшие скелеты молекулярных моделей на полках, ряды немых, запылённых склянок. Стыд и возбуждение сплелись в нём в тугой, неразрывный узел. Эвелин дышала часто и громко, её ногти впивались в его кожу, оставляя красные полосы. Это не было проявлением нежности или даже страсти. Это было заявлением. Меткой. Актом собственничества, призванным стереть всё остальное, доказать, что он теперь её, только её.

Когда всё закончилось, она отстранилась, её глаза блестели ликующим, победным блеском. Она поправила сбившуюся кофту, её губы были припухшими, а на щеках играл румянец.

— Вот так-то лучше, — выдохнула она, проводя пальцем по его нижней губе. — Нечего хмуриться. Забудь эту нытиху. Со мной веселее, правда?

Кай не ответил. Он чувствовал лишь пустоту и странную, тягучую усталость. Он молча стал застёгивать рубашку, стараясь не смотреть ей в глаза. Она, казалось, и не ждала ответа. Довольная собой, она выпорхнула из кабинета, оставив его одного среди хаоса сдвинутой мебели и своего собственного смятения.

Кай ещё несколько минут сидел на столе, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. Он чувствовал себя использованным, разбитым и до омерзения виноватым. Он поднял с пола свои конспекты, и его взгляд упал на дверной проём. В глубокой тени соседнего кабинета, который находился через коридор, ему показалось, он увидел движение. Присмотревшись, он различил силуэт. Жасмин. Она стояла неподвижно, как статуя, и смотрела прямо на него. Её огромные глаза, всегда такие отстранённые, сейчас казались бездонными колодцами, полными какого-то древнего, безмолвного знания. В них не было ни осуждения, ни удивления. Лишь холодная, всепонимающая ясность, от которой кровь стыла в жилах.

Их взгляды встретились на долю секунды. Затем Жасмин, не меняя выражения лица, медленно, бесшумно отступила вглубь темноты, растворившись в ней, как призрак.

Кай замер, охваченный внезапным, иррациональным страхом. Он чувствовал себя как муха, попавшая в паутину, которую только начали плести. И где-то в темноте уже шевелился огромный, терпеливый паук.

Позже, когда Кай уже ушёл, Жасмин нашла Алисию, приводившую в порядок кабинет после собрания. Она подошла бесшумно, как всегда.

— Он запутался, — прошептала Жасмин, её голос был тихим, монотонным, как шелест страниц. — Сильнее, чем можно себе представить. Паук уже плетёт кокон. Скоро кто-то не выберется. Кто-то хрупкий.

Алисия остановилась, зажав в руках стопку книг. Она посмотрела на Жасмин, и в её глазах читалась не просто усталость, а тяжёлое, горькое предчувствие.

— Кто, Жасмин? — тихо спросила она. — Кто не выберется?

Но Жасмин лишь покачала головой, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за стены школы, в невидимые для других миры.

— Тот, чьё молчание громче всех. Тот, кого разобьют, — был её единственный, загадочный ответ, прежде чем она так же бесшумно исчезла, оставив Алисию наедине с нарастающим чувством надвигающейся беды.

Глава 4

Кай жил в состоянии перманентного раскачивания на качелях, где на одной стороне сидела давящая, гнетущая вина перед Лилианой, а на другой — стремительное, огненное влечение к Эвелин. Каждый день в школе превращался в пытку. Он ловил на себе испуганный, полный немого вопроса взгляд Лилианы, и его сердце сжималось от боли и стыда. Он видел, как она буквально таяла на глазах, становясь ещё более прозрачной, ещё более тихой, ещё более отстранённой от всех. Она перестала даже пытаться что-то говорить на собраниях клуба, просто сидела, обняв свои колени, и смотрела в окно, словно ожидая, когда же этот кошмар закончится.

А потом появлялась Эвелин. Яркая, шумная, неотразимая в своей наглости и жизненной силе. Она будто нарочно искала его взгляда, касалась его руки случайно и не очень, шептала ему на ухо какие-то дурацкие шутки, от которых по его спине бежали мурашки, совсем иные, чем от взгляда Лилианы. Она была как удар адреналина, как глоток крепкого алкоголя — вначале обжигало, а потом разливалось по телу тёплой, ложной уверенностью, что всё будет хорошо, что можно просто забыться, перестать думать.

Он разрывался между этими двумя полюсами, и чувствовал, как его собственная личность начинает трещать по швам. Он был не в своей тарелке, рассеянный, нервный. Даже Матвей начал замечать, что с ним творится что-то неладное.

— Ты на игле, что ли? — как-то спросил он, наблюдая, как Кай на перемене бесцельно перекладывает учебники с места на место. — Или твой литературный гарем доводит до белого каления? Выбирай уже кого-нибудь одного, а то с ума сойдёшь.

Кай лишь мрачно отмахнулся, но знал, что друг прав. Выбирать было необходимо. Но как выбрать между долгом и желанием? Между тем, кого хочешь защитить, и тем, кем хочешь обладать?

Спасением, а может быть, наоборот, усугублением ситуации, стала идея Алисии. Она объявила о ней на очередном собрании, которое прошло в особенно гнетущей атмосфере.

— Коллеги, — сказала она, окидывая всех усталым, но твёрдым взглядом. — Мы закисаем. Мы