Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова

накрывая промежность, она уже была мокрая, я это чувствовал даже сквозь капрон и белье. Начал медленно ласкать, прямо так, не отрываясь от ее губ, практически трахая ее ротик языком.

Лада двигалась мне навстречу, впилась ногтями мне в плечи через куртку. Она громко застонала — так громко, что я на секунду замер, опасаясь, что нас услышат, но не остановился. Я двигал пальцами, массировал клитор, который я чувствовал через белье. Она вся дрожала, двигалась навстречу моей руке и стонала не переставая.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста... боже мой… да-а-а-а…

Лада напряглась, на секунду замерла и сорвалась. Кончала долго, судорожно, царапая мою шею, уткнувшись лицом в грудь. Я не останавливался, продолжал медленно двигать пальцами, продлевая ее оргазм. Когда Лада наконец затихла и обмякла в моих руках, я осторожно убрал пальцы. Она тяжело дышала, прижавшись ко мне.

Я гладил ее по спине, по волосам, целовал в макушку. Член стоял так, что резал сквозь штаны, я был тверд как камень и готов кончить от одного прикосновения, но сейчас — это была она, ее удовольствие, ее оргазм, а мое — потом.

Она подняла голову и посмотрела на меня. Глаза ясные, зеленые, губы припухшие, щеки розовые, красивая. И вдруг она чуть-чуть застенчиво улыбнулась и прошептала:

— Марат...

Мое имя. Она произнесла мое имя — тихо, с придыханием, и это прозвучало так интимно, так правильно, что у меня перехватило дыхание. Я смотрел на нее, она — на меня, и я понял, что попал в полную задницу.

Глава 7

Я кончила от его пальцев.

Я кончила так сильно, что до сих пор дрожат ноги, все тело пульсирует, в голове туман. Уткнулась лицом ему в грудь, пытаясь отдышаться, чувствуя, как он медленно, успокаивающе гладит меня по спине, как быстро и прерывисто бьется его сердце.

Он возбужден. Очень. Я чувствовала это, его напряженный, требовательный, огромный член прижимался к моему животу через одежду. И я хотела большего.

Не просто хотела — сгорала от этого желания. Мне было мало. Мало его пальцев, мало оргазма, мало этой близости. Я хотела всего. Его. Сейчас. Чувствовать внутри себя, знать его вкус.

Лидка была права. Чертова Лидка с ее диагнозом «недотраханная» была абсолютно права.

Три года. Три года после развода у меня не было мужчины. Иногда я удовлетворяла себя сама, быстро, механически, просто чтобы снять напряжение, без удовольствия, без эмоций. А сейчас... Сейчас это было безумие.

Оттолкнулась от него, ноги дрожали, еле держали меня, опустилась на колени. Прямо на пол купе, не думая, не анализируя, просто делая то, чего хотела. Грудь вываливалась из лифчика, тяжелая, полная, соски торчат. Юбка задрана, белье мокрое.

Марат замер. Он смотрел на меня сверху вниз, глаза широко раскрыты, потемнели, дыхание сбилось.

— Лада, — хрипло выдохнул он. — Ты не должна...

Я не слушала. Мои руки потянулись к его ремню, пальцы дрожали, я торопилась, но никак не могла расстегнуть проклятую пряжку. Марат накрыл мои руки своими, на секунду я испугалась, что он меня остановит, но нет.

Он помог. Быстро расстегнул ремень, пуговицу на брюках, молнию. Я стянула камуфляжные штаны вместе с бельем одним движением, резко, нетерпеливо.

Его член вырвался на свободу. Огромный, твердый как камень, с набухшей темно-красной головкой, с которой стекала капля прозрачной жидкости. Я на секунду замерла, просто глядя на него. Господи, какой он большой. Толстый, жилистый, пульсирующий. Я почувствовала, как внутри все сжалось от желания.

Обхватила его ладонью, он был горячим, влажным от предсемени, кожа бархатистая, натянутая. Марат глухо и сдавленно застонал, его бедра дернулись навстречу моей руке.

Провела ладонью снизу вверх, медленно, сжимая, чувствуя, как он напрягается под пальцами. Потом наклонилась и быстро, пробуя на вкус, лизнула головку, на вкус она оказалась соленой и горьковатой.

— Лада, твою мать, — выдохнул Марат, его рука легла мне на затылок — не давя, просто поддерживая.

Взяла головку в рот, медленно, растягивая момент, чувствуя, как он наполняет меня. Я не делала этого давно, очень давно и почти забыла это ощущение тяжесть на языке, солоноватый вкус, пульсацию члена во рту.

Начала двигаться, сначала медленно, неуверенно, втягивая щеки и обхватив губами ствол. Марат тихо и прерывисто стонал надо мной, его пальцы сжимали мои волосы. Я ускорилась, взяла глубже, почувствовала, как головка уперлась мне в горло, и на секунду подавилась.

Отстранилась, перевела дыхание, снова опустилась на него: жадно, торопливо, обхватила основание рукой и начала двигаться в такт движениям губ. Марат смотрел на меня сверху вниз, глаза почти черные, губы приоткрыты, дышит тяжело, как после бега.

— Господи, Лада, твой ротик, — простонал он. — Ты... черт... так хороша... да… блять… ахренеть…

Его слова возбуждали меня еще сильнее. Я чувствовала, как между ног еще больше становится влажно, как снова тяжелеет грудь, как твердые соски трутся о расстегнутый бюстгальтер. Я сосала его, не отрываясь, слушая его стоны, чувствуя, как он напрягается, как близок к оргазму.

Но вдруг он схватил меня за плечи, крепко, властно, дернул на себя. Я отстранилась и непонимающе посмотрела на него снизу вверх.

— Встань, — хрипло приказал.

Я встала. Ноги дрожали. В купе было почти темно, только слабый свет из коридора пробивался через щель под дверью. За дверью шумели дети: кто-то орал, кто-то плакал, поезд мерно покачивался, стучали колеса.

Марат резко, не церемонясь, развернул меня к себе спиной. Я оперлась руками о столик, он задрал мою юбку еще выше одним движением, потом я услышала звук рвущейся ткани — он порвал колготки, просто разодрал их между ног.

— Марат! — ахнула, но не успела договорить.

Одним резким движением он сорвал с меня трусики, ткань с треском разошлась по шву. Его рука легла мне на спину между лопатками, толкнула вниз, я прогнулась и уперлась грудью в столешницу.

Он быстро провел пальцами между моих ног, проверяя. Я была влажной, дрожащей от желания. Услышала его тяжелый выдох. А потом он вошел в меня. Одним рывком. До конца. Полностью.

Вскрикнула, вцепилась в край стола пальцами, чувствуя, как он растянул меня, заполнив до предела, от острого ощущения на грани боли и удовольствия. Он был огромным — слишком большим, я чувствовала каждый сантиметр, то какой он горячий внутри меня, как моя киска судорожно сжимается вокруг него.

— Как же хорошо, — простонал Марат надо мной. — Ты такая узкая, такая горячая, черт... девочка… м-м-м…

Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, почти