Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

рыжие волосы и не это платье, а вся она в целом, её новая манера, её полуулыбка, движение рукой и телом, всё это снесло все, какие есть во мне запреты.

Мне всё равно, что будет завтра и что было вчера, я знаю только здесь и сейчас. А сейчас я хочу её, безумно хочу, как никогда никого не хотел.

Она такая знакомая, такая привычная, вдруг стала запретной, и мне до боли в груди нужно сломать этот запрет.

Поэтому, меня понесло. Куда-то, откуда только один выход…

Люба

Спать невозможно. Мы слишком давно не виделись. Давно не говорили. Я лежу, сложив ладони у него на груди и подперев ими подбородок, смотрю ему в лицо, провожу пальцем по его щетинистой щеке.

— Как ты изменился, — улыбаясь, провожу пальцем по его носу.

— Разве? Хотя — да. Я изменился, — делает затяжку, выпускает в сторону струйку дыма. — Я вот так иногда вспоминаю твой пирог с говядиной. Никогда не ел ничего более вкусного ни до тебя, ни после, — Федор усмехнулся, ещё раз затянулся и потушил в пепельнице сигарету, — давно пора бросать.

Я осторожно соскользнула с его груди, легла рядом. Подперев голову, смотрю на его выдающийся профиль, я уже и забыла какой он.

— Ты же не курил.

— Та вот, начал.

— Она что не может приготовить пирог с говядиной? — ещё раз провела пальцем по кончику его носа.

— Нет… Я не хочу об этом говорить, — усмехнулся.

— Давай, отвечай, — требовательно уперлась пальцем в волосатую грудь.

— Ну нет, ты меня на этом не поймаешь, — положил широкую ладонь на мою.

— Я хочу знать, — требую, конечно, я хочу подтверждений, что она не такая искусница на кухне как я.

И я их получаю.

— Ну, вообще-то, она не очень хорошо готовит, можно даже сказать совсем плохо.

Бальзам на мою когда-то израненную душу. Как же это приятно, просто обалденно услышать, запомнить и знать, что она хоть в чём-то мне уступает.

— Зато, какая она шикарная в постели, да?

— Ну как тебе сказать… об этом я говорить не буду.

— Давай. Почему нет, раз уж у нас пошла такая пьянка. Ты ведь ушёл к ней потому что она хорошо трахается?

— Ты точно хочешь это знать?

— Конечно хочу. Какая теперь разница, — подначиваю его на откровенность.

Сейчас мне вообще легко всё это слышать, не смотря на то, что мы лежим в постели, он женат, а я свободна как птица в полёте.

— Ну… просто ты была вся в семье, в детях. Постоянные требования ко мне, какие-то вечные упрёки. Всем недовольная… а мне хотелось лёгкости.

— Ну, теперь мне всё понятно, — поджимаю губы, медленно понимающе киваю.

— Только не обижайся, Люба.

— Нет, нет, о чём ты говоришь, я знаю, я была вся в семье, а тебе не уделяла должного внимания, я это знаю…

— Так получилось, Люба. Прости. Я готов снова и снова просить у тебя прощения.

— Не нужно. Мне это уже не нужно, Федя.

А ведь действительно. Сейчас я как будто совершенно свободна от обиды и злости. Он куда-то исчезли и мне стало почему-то всё равно.

Есть ощущение триумфа… Да, точно… странное удовлетворение, как будто я сегодня получила то, чего хотела очень-очень давно.

Так и есть.

Я откинулась на подушку, закрыла глаза.

— Давай спать. Три часа ночи. Завтра трудный день.

— Люба?

— У?

— Я давно хотел сказать тебе…

— Федя, я тебя прошу, не нужно ничего говорить. Не порть момент, — я улыбнулась, повернулась боком, положила ладонь ему на грудь, а он положил свою сверху. — Всё, я сплю.

— Хорошо, — прошептал он, — Давай спать.

8

Фёдор

Телефон беспощадно трезвонит где-то рядом, требует, чтобы я открыл глаза.

С трудом разлепил веки и сразу какой-то шум из гостиной. Наверное, заказала завтрак в номер.

— Люба? — сажусь на кровати, тру заспанное лицо, готов улыбнуться, как только Люба войдёт.

Вместо неё в комнату заглянула плотная женщина в платье горничной.

— Простоте, уборка номеров.

— А? А где Люба?

— Простите, я не знаю, мне сказали, что номер свободен, — смотрит жалостливо, будто просит, чтобы я поскорее отсюда свалил.

— Ясно, — свешиваю ноги, само собой, прикрывая одеялом голый торс.

Осмотрелся. Мои вещи аккуратно сложены на кресле. Вещей Любы нигде нет.

— Ну конечно, — усмехнулся тому, что она покинула номер, а меня оставила тут досыпать, провёл ладонью по лицу, — а который час?

— Двенадцать, начало первого, — сказала женщина.

— О чёрт, свадьба, — я хотел вскочить, но вспомнил что горничная всё ещё здесь, — не могли бы вы выйти, мне нужно одеться.

— Да, конечно, — она скрылась в проёме, я подождал пару секунд встал и начал одеваться.

Время полдень, а я тут валяюсь.

Но больше всего меня интересует, куда делась Люба.

Люба

За окном такси шумный город. Смотрю сквозь стекло, улыбаюсь и наслаждаюсь. Только сама не знаю, чем именно. То ли тем, что ославила Фёдора спящего в гостинице и покинула номер со всеми своими вещами. То ли ощущением свободы, которое прямо сейчас окрыляет меня, даёт новую энергию и смелось, какой я никогда не могла похвастаться.

Смелость на новые решения.

Мало того, что я рано утром выскользнула из кровати, так ещё, покинула номер, внизу сказала что съезжаю. Переехала в другую гостиницу, подальше и попроще. Так ещё и достала то самое платье, которое Наташка так требовательно мне навязывала.

Теперь я понимаю, для каких целей нужна подобная вещь. Для закрепления результата.

Чтобы уже точно, не дать никакого выбора. Чтобы попасть в самую цель, в яблочко, в самое сердце Фёдора.

То, что я там давно и надолго, после сегодняшней ночи мне стало ясно как день.

Он не смог вырвать меня из своего сердца, как бы не старался.

Осознавать это — просто обалденно.

А раз так, пусть мучается. Теперь я не хочу ничего другого.

Зазвонил телефон. Я достала его из кармана лёгкого песочного тренча, который накинула поверх черного платья на лямках.

Звонит Наташка.

— Привет, подруга, как там дела? Не звонишь, вообще забыла. А как же вечерние откровения, Забыла поболтать с подругой на сон грядущий? Где фотки гостиницы? Где селфи из ресторана? Я чёт не поняла, мать? Ты что уже там свадьбу начала праздновать? Звоню-звоню, абонент в не зоны доступа.

Я усмехнулась. Вот Трындычиха.

— Наташ, — пытаюсь остановить её поток вопросов.

— Ты кого-нибудь видела? Бывшего видела, а его лахудру?

— Наташ мне, кажется, я совершила ужасную вещь, — выдаю залпом.

Тишина на том конце.

— Ты с ним переспала!

Теперь