Сокровище дархана - Марианна Красовская

На отца похож. А отец у него — мужчина весьма привлекательный, когда-то на него немало служанок заглядывалось. Странно, что в дархановом дворце рыжеволосые малыши не бегают. И даже в храме ни одной рыжей девчонки ни разу Серадж не встретил. Осторожен был Наран.

Ну так он и не пытался к чужим женщинам руки тянуть, спал только с теми, кто был свободен.

И снова в груди Сераджа плеснулось глухое черное раздражение. Он не хотел ненавидеть мальчишку, но и принять его не получалось.

— Где моя дочь, кох? — сдерживая злость, задал главный вопрос дархан.

Ингвар открыл серые, как пасмурное небо, глаза и удивленно взглянул на отца своей возлюбленной. В голове мелькнуло неуместное: ну что за павлин!

Одет дархан был весьма роскошно и очень ярко: в розовые шелковые шальвары и лазурный халат с золотой вышивкой. На груди — тяжелая золотая цепь с большим изумрудом, на каждом пальце — перстень. В ушах блестели серьги. Даже кохтские женщины на свадьбу на себя столько украшений не надевают!

— А где ваша дочь, господин?

— Я у тебя спрашиваю, кох!

— А откуда мне знать? Я только утром приплыл, я ее еще не видел. — Ингвар поморщился, отлипая от отвратительно влажной стены. Пара дней в этой камере — и он сгниет заживо. А может, так и задумано?

— Не лги мне! — Серадж уставился на юношу с такой злобой, что тот невольно поежился и наконец догадался: что-то тут нечисто.

— Я не лгу, — спокойно и тихо ответил Ингвар, изо всех сил желая сейчас быть похожим на отца. — Я ничего не успел сделать. Меня схватили, едва я сошел с корабля. Так что с Ситарой?

— Твоих рук дело? — На пол у ног юноши упала скомканная записка. Он поднял ее, развернул и удивленно вскинул рыжие брови.

— Нет. Я этого не писал. Но тот, кто писал, хорошо меня знает.

И, поскольку Серадж молчал, добавил:

— Ищите шпиона среди вашей прислуги, мой господин.

Дархан все это прекрасно знал и сам. Но насколько было бы проще выставить виноватым Ингвара! Вот только дочь этим не вернуть. И, тяжело вздыхая, он признал поражение.

— А что, если я прикажу тебя пытать?

— Время зря потеряете, — прямо смотрел ему в глаза рыжий нахал. Нет, ну как же он похож на отца! — Ничего толкового я вам не скажу, потому что и в самом деле не знаю. Ну, может, выдумаю что-то, если у вас палач хорош. Но вряд ли это поможет в поисках Ситары. Давно она пропала?

— Вчера ночью, — поджал губы дархан.

— И вы так спокойно об этом говорите? — Вот теперь от равнодушия Ингвара не осталось и следа. Он вскочил на ноги, сжимая кулаки. — Ищите ее! Отправьте лучших своих собак по следу! Допросите всех служанок! Быть может, ее еще не увезли из Танорма!

Долгий пристальный взгляд коха не смутил. Он и сам умел вот так вот глядеть. Неизвестно еще, за кем больше правды. Да, Ингвар хотел Ситару украсть! Но это лишь потому, что им не разрешали быть вместе! А зла он ей не причинил бы никогда и потом, взяв ее в жены, непременно попытался бы наладить отношения с дарханом. А Серадж, который дочь должен был охранять, не уберег свое сокровище!

— Вы мне должны, — заявил Ингвар. — По вашей вине она исчезла!

Дархан по-настоящему удивился. Во-первых, таким тоном с ним осмеливалась разговаривать только дочь. Во-вторых — и хватило же наглости!

— Отпустите меня, и я сделаю все, чтобы ее найти. Я заинтересован в этом не меньше вашего.

Серадж молча развернулся и вышел из камеры, только полы его яркого одеяния, густо расшитого золотом, всколыхнули воздух. Дверь захлопнулась.

— Принесите пленному воды, — рыкнул дархан на стражей. — И поменяйте солому, там воняет!

Оставшись в одиночестве, Ингвар желчно усмехнулся. Да, не такую встречу он себе представлял, когда ехал через земли моров, а потом плыл почти четыре недели на корабле. Путешествие его прошло легко и даже весело, и он должен был догадаться, что это не к добру. Не догадался почему-то. Что ж, все это — новый опыт. Он жив, его не убьют. Отец бы сказал — все к лучшему. Извлекай драгоценное из ничтожного. А второй отец, тот, что вырастил, князь Вольский, посоветовал бы запомнить всех своих обидчиков и отомстить им[1].

А Дженна, которую Ингвар считал своей второй матерью, уж точно напомнила бы: в любой непонятной ситуации ложись спать. Утро вечера мудренее. Во сне голова очищается и дух с Великими Предками беседы ведет. Не случайно ответы на загадки, что в ночи не давались, наутро сами приходили легко и просто. То есть, конечно, Дженна говорила немного не так. Что-то там мудреное вещала про мозг и даже рассказывала сказку про дядьку, который во сне какую-то схему металлов придумал, но Ингвар предпочитал все ее истории трактовать по-своему. И все же, безусловно, она — женщина умная. И совет ее самый толковый.

Поэтому кох вытянулся на соломе, прикрытой одеждой, да заснул так крепко и безмятежно, как умеет только юность.

Проснулся, когда ему свежей соломы да ведро воды принесли. Попил, умылся и снова лег. Все равно дел никаких не было, что толку себя несбыточным корить?

Разбудил его вернувшийся дархан.

— И куда в тебя столько сна влезает? — ворчал он уже без всякой злобы, а вроде бы даже милостиво. — Спишь и спишь. Спрашиваю стражей: что пленник делает? Небось, ругается или пытается сбежать? А у них один ответ: спит!

Ингвар только пожал плечами и сонно потер лицо.

— Голоден?

— Очень! — Вот теперь ответ вырвался сам, да еще жаркий такой, искренний. Не кормили его со вчерашнего утра.

— Вставай, гостем моим будешь. Только сначала оденься как положено.

Ну и вот. Ингвар так и знал. Не мог у прекрасной Ситары быть безумный отец. Жестокий и глупый подлец не смог бы вырастить нежную и умную дочь, не родятся на яблоне вишни, а на березе — шишки. Серадж, конечно, вспылил, но с кем не бывает, так ведь ошибку признал и двери темницы отворил. Сейчас еще будет просить помочь в поисках дочери и пообещает ее в жены, если найдется живой и здоровой.

В царском дворце Ингвар уже бывал. Давно, лет шесть назад. Видел и богатые ковры, и потолки высокие, и стены, затейливой резьбой украшенные, и шкуры звериные на низких диванах. Но все равно дивился. Такая красота была ему по душе. Чем-то покои, куда привел его Серадж, на шатры кохов похожи