Сокровище дархана - Марианна Красовская

выше — спят. Удивительная работа. Издалека — словно нагромождение камней. В трех шагах — затейливая картина. Подойди ближе, и уже ничего не поймешь, все смешается в бугры, трещины и ямки.

Странно одетый чужестранец, что таращил глаза на храмовые стены, недолго оставался незамеченным. Из храма вышла молодая женщина, одетая весьма скудно. Совершенное тело было прикрыто двумя полупрозрачными полосками ткани, зато золотых украшений на ней было столько, что на них табун коней купить можно. Сахи немедленно оторвал взгляд от храма, уставившись на… Ну куда мог смотреть молодой парень? Глаза женщины его интересовали мало. В конце концов, если б ее оскорбляла подобная бесцеремонность, она могла бы и прикрыться!

— Что ищет чужеземец в обители Великой Матери? — мелодично спросила жрица на языке моров, очевидно, обманутая светлыми глазами Асахана. На чистокровного коха он был не больно-то похож.

— Мне нужна госпожа Рия.

— Следуй за мной.

Сахи кивнул. Подвоха от женщины он не ждал. Наран рассказывал, что дарханайцы верят в бесконечное колесо жизни. Дескать, умрешь — и снова родишься. И все твои проступки влияют на жизнь будущую. Все зачтется: и ложь, и подлость, и бессмысленная жестокость, и даже отношение к животным. А оттого они стараются избегать дурных дел. Словом, в Дарханае ограбить прохожего или избить старика может только совсем уж испорченный злодей. Правда, женщины стояли на ступеньку ниже мужчин. Им многое запрещалось. И судили их куда строже.

Поэтому Сахи рассудил, что навредить ему никто не посмеет, и смело шагнул за жрицей в гулкую тишину храма.

Внутри было еще интереснее, чем снаружи. Огромные статуи драконов, украшенные драгоценными камнями, цветы, свечи, курящиеся благовония. Колонны, алтари, барельефы на стенах. Но рассмотреть юноша ничего не успел: его проводница шла быстро. Даже кох с его длинными ногами порой срывался на бег, чтобы не отставать.

Комната, куда его привели, была уже привычная, понятная. Большое окно, распахнутое настежь, пестрый ковер на полу, разбросанные подушки. И с десяток маленьких девочек разного возраста, одетых в разноцветные рубашонки. Все чистенькие и щекастые, с черными волосами, заплетенными в косы. Девочки сидели на полу, или лежали, или прыгали на подушках. Некоторые что-то рисовали на небольших листах бумаги, старательно высунув языки.

— Мать, тут к тебе чужестранец, — тихо сказала жрица, и только тогда Асахан заметил среди детей женщину. Он принял ее за одну из девочек — уж очень она была миниатюрна.

Низкого роста, худенькая, большеглазая, в длинной, до пола, синей рубахе без рукавов. Лишь густо подведенные глаза и причудливая вязь узора на правом предплечье и тыльной стороне кисти отличали ее от самых старших девочек.

На мать эта женщина совсем не походила, кстати.

— Ты — Рия? — с любопытством спросил Асахан, оглядываясь.

— А ты кто?

— Я друг Нарана.

Тонкие, выщипанные в нитку и подведенные черной тушью брови женщины удивленно взлетели вверх.

— Наран… Забытое имя. Что привело тебя сюда, друг Нарана?

Сахи не понравилось выражение ее лица. Что-то было не так. Наверное, лучше тут помощи не искать. Женщины, даже самые кроткие, ревнивы и злопамятны. Как бы не испортить все еще больше.

— Я… — Он замялся, переступая с ноги на ногу.

— Говори как есть, — властным, низким голосом вдруг приказала Рия. Девчушки побросали свои дела, сбились в кучку возле окна и застыли. Магия какая-то! Асахан же раскрыл рот и послушно начал рассказывать:

— Ингвар — это сын Нарана — приехал за своей возлюбленной. Принцессой Ситарой. Но не успели мы даже сойти с корабля на пристань, как нас схватили. Ингвара увели во дворец, а меня отбросили прочь. И теперь ты должна мне помочь, потому что Наран сказал в случае проблем разыскать тебя.

— Наран… сказал! — процедила сквозь зубы женщина, и Асахан вдруг увидел, что она гораздо старше, чем показалось ему на первый взгляд. Быть может, ей уже тридцать или даже больше! — Наран всегда много говорил. Ты не похож на него, светлоглазый кох.

— Конечно, не похож. Он же мне не отец, — тихо ответил Асахан.

— А кто твой отец?

— Великий хан Баяр. Я его первый сын.

И это он тоже не собирался говорить, но слова слетели с губ, как бабочки с потревоженного цветка, и поймать их не было никакой возможности.

Рия прикрыла глаза и на миг задумалась, а потом взглянула на жрицу, которая все еще неподвижно стояла возле стены.

— Шайна, приготовь моему гостю покои. Накорми, искупай и переодень. Я приду позже.

Голос ее на этот раз был нормальный, звонкий. Жрица низко поклонилась. Дети возле окна отмерли и тихонько зашептались, бросая любопытные взгляды на чужака.

— Пойдем, сын Великого хана, — шепнула жрица. — Теперь все будет хорошо.

— А могло быть плохо? — уже в коридоре тихо спросил Асахан.

— Иногда Великая Мать просит крови. Мужской крови, — спокойно ответила Шайна. — Не бойся, пока не твоей.

Асахан судорожно скользнул рукой по бедру, вспоминая, что никакого оружия они не брали. С оружием никого не пускали в город… У коха, конечно, был магический дар (недаром его народ прозвали людьми огня), но что-то ему подсказывало, что скажет та «добрая знакомая» Нарана пару слов своим особенным голосом — и он сам ляжет на алтарь и занесет нож над грудью.

— А она кто? Мать эта ваша?

— Старшая жрица. Голос Матери, — ровно, без эмоций ответила Шайна. — А ты смелый, что пришел к ней.

Ну спасибо, Наран, удружил! Не мог с кем-то не таким ядовитым завести роман! Любит же их дипломат сложных и сильных женщин…

* * *

Ситаре было скучно. Она выспалась, несколько раз переплела косы, сняла и пересчитала все свои украшения, позавтракала, немного помедитировала, полюбовалась в окно… а утро только началось. Дома она мечтала хотя бы пару дней провести в одиночестве и безделье, но теперь, когда ее желание исполнилось, она готова была выть от тоски. Все-таки это было заключение, пусть и в золотой клетке.

— Хашур!

— Я, госпожа.

— Где моя горячая ванна?

— Если вы согласны на соленую воду, я немедленно прикажу…

— Не нужно, — поспешно отказалась Ситара. — Кожа станет грубой. А выходить мне можно на палубу?

— Я спрошу у капитана, — поклонился Хашур. — Вы очень благоразумная госпожа, правда?

— Правда, — кивнула Ситара. — Я само благоразумие. Если ты думаешь, что я брошусь за борт — нет, не брошусь. Великая Мать не прощает тех, кто подаренную ею жизнь растрачивает так глупо!

— И что будет, если вы… ну, кто-то самоубьется? — заинтересовался угурец.

— Колесо жизни повернется вспять. — Ситара знать не знала, что может быть в посмертии, она интересовалась религией лишь тогда, когда хотела