Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

В первую секунду мне показалось, что в меня попала молния. Этот чудовищный, непристойный, непозволительный поцелуй оказался таким же горячим, как сам Рейвен. Влажным, лишающим воли.

— Перестаньте…

Он и правда оторвался от меня, но лишь для того, чтобы снова посмотреть в глаза.

— А я ещё даже не начал. Или вы рассчитывали, что мы будем заниматься этим, как добропорядочные крестьяне, — под одеялом и в кромешной темноте?

От этих слов по спине протянуло холодом, а губы дрогнули, когда я ответила ему:

— Я бы никогда не стала заниматься этим с вами по доброй воле.

Пусть это и могло быть воспринято как оскорбление… Я не хотела и не видела смысла лгать.

Граф, очевидно, тоже не ждал от меня притворства, потому что лишь спокойно пожал плечами в ответ:

— Значит, придется терпеть. Ты же любишь это делать.

Я не успела ни возразить, ни возмутиться, а он уже сдернул рубашку с моих плеч, — не сорвал совсем, но теперь меня не защищала от него даже она.

Я вздрогнула сильнее, чем хотела бы. Сильнее, чем было можно.

Сделав вид, что не заметил, он провёл ладонями выше, огладил мою спину и задержал их на лопатках, одновременно привлекая ближе.

Когда он коснулся меня губами прямо так, — по-настоящему, — мне стало нечем дышать.

Было чудовищно стыдно.

Страшно.

Неуютно.

И вместе с тем, — так приятно, что мне пришлось прикусить губу, сдерживая изумленный стон.

Это было ни на что не похоже.

Так откровенно, что почти больно, и…

Он оторвался от меня, и тёплый воздух лизнул влажную кожу.

Я растерянно моргнула, не понимая, что должна сказать или сделать, потому что Рейвен снова смотрел прямо мне в лицо.

— Так что же, леди Хейден? Лучше умереть, чем отдаться дракону? Или, отдаваясь дракону, вы изменили своё мнение?

Лучше бы он и правда меня ударил.

Когда смысл сказанного дошёл до меня в полной мере, первым чувством был… ужас. Потому что это были мои слова.

Именно эту фразу, — «По-моему, лучше умереть, чем отдаться дракону», — я сказала виконтессе Мюрей в прошлом году, когда мы обсуждали замужество графини де Валье, отдавшей свою руку дракону вдвое старше себя.

Каким образом Рейвен мог об этом узнать?..

Мне, вероятно, следовало остаться бесстрастной. Как и полагается благородной леди, попавшей в неловкое положение, удержать лицо и отшутиться. Или, напротив, клятвенно заверить его в том, что всего лишь пыталась поддержать разговор.

Вместо всего этого, я рванулась прочь из его рук, попутно пытаясь поправить рубашку и прикрыть свою бесстыдно обнажённую грудь.

Он не отпустил. Только обхватил меня крепче, — так, что объятия стали больше напоминать тиски.

— Пустите меня. Пустите! Уберите руки!

У меня все-таки вырвался постыдный крик.

Для лорда губернатора он, конечно же, ничего не значил. Он легко мог заставить меня замолчать. Или, наоборот, предоставить мне кричать сколько вздумается, потому что в доме не было никого, кроме его людей.

И всё же он разжал руки.

Забыв и о своём долге, и о брошенном в кресло халате, я опрометью бросилась к двери, дёрнула ручку.

Она не поддалась, и только теперь я вспомнила, что сама повернула замок в тщетной попытке хоть как-то скрыть свой позор.

Этой секунды Рейвену хватило, чтобы догнать меня. Развернуть к себе, вжимая спиной в украшенное резьбой дерево, и прижаться так тесно, что я почувствовала его всем телом.

Даже то, что чувствовать не хотела бы никогда.

— Отпустите!

— Берете своё слово назад, леди Хейден? Или уже забыла, что пообещала вчера?

Он не повысил голоса, и оттого стало ещё страшнее.

Мне казалось, что я и правда умру, если он ещё раз прикоснётся ко мне и снова заставит дрожать вместо того, чтобы…

Я уже не смогла закончить эту мысль, — все силы уходили на попытки его оттолкнуть.

А он был сильным. Настолько, что, колотя кулаками по его плечам, я не заставила его сдвинуться ни на шаг.

— Не смейте прикасаться ко мне! Ненавижу вас! Вы мне противны! Я!..

— Если будешь продолжать, я позову караульных, и тебя подержат. Хочешь этого?

Рейвен даже не задохнулся, спросил тихо, вкрадчиво, и я подавилась очередным своим воплем.

Он мог это сделать. О, все боги, я верила, что мог!

Неспроста в Мейвене всегда опасались и недолюбливали драконов, — этому существу ничего не стоило сделать моё унижение еще глубже, заставить меня пережить вещи, после которых я сама уже не посмею думать о Патрике, да и о будущем в целом.

— Вы… чудовище…

Глаза застилали глупые непрошенные слезы, но даже сквозь них я смогла разглядеть, что он усмехнулся:

— Как и любой дракон в вашем представлении. Я понял, не трудитесь. Кстати, если у вас истерика, могу предложить нюхательные соли. Драконьи. Они хорошо помогают, несмотря даже на самые стойкие предубеждения.

То ли опасность и правда миновала, то ли силы окончательно меня покинули, но я наконец смогла вдохнуть полной грудью, — медленно, с усилием.

— Вы…

Стало так чудовищно стыдно, что хотелось только одного, — провалиться на месте.

Рейвен же словно не заметил моего пылающего от слез, гнева и этого стыда лица. Его левая рука осталась лежать у меня на талии, а правой он оперся на дверь, нависая надо мной и вынуждая меня сделать выбор: смотреть за распахнутый ворот его рубашки или ему в лицо.

— Так, дорогая моя леди, дело не пойдёт. Я выполнил свою часть договора без промедлений. Вы же только что свою не соблюли.

Горло сдавило, и мне пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы проглотить вставший в нём ком и заговорить.

— Примите мои извинения, лорд Рейвен, я…

Я не знала, что могу и должна ему сказать.

Что испугалась своей первой ночи?

Что до дрожи боюсь драконов, потому что привыкла считать их злом, и никакая жизнь в столице не смогла вытравить из меня эти предрассудки?

Что горюю о родителях?

— Не стоит. Тем более, вы, очевидно, подумали не о том, — не дав мне возможности продолжить он коротко скривился, а потом посмотрел мне в глаза. — Вы пережили большое потрясение, и я не планировал беспокоить вас сегодня. Как я уже сказал, загнанные и равнодушные женщины не приносят мне радости. Но вы, как выясняется, ещё вчера заведомо мне солгали.

Его тон казался обманчиво ласковым, но именно от этого спокойствия я снова начала дрожать.

— Уверяю вас, нет. Я… не имела намерения вводить вас в заблуждение или хитрить. Я