Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

Я накрываю ладонью грудь, где под ребрами бьется сердце. Неровно и громко… впервые за долгие, долгие годы. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Я не хочу! — доносится тоненький испуганный голосок из-за двери, и меня накрывает ледяная волна страха. А если Макар не остановится? Если я его переоценил? Если прямо сейчас он…

Что-то обрывается внутри. Резко распахиваю дверь и замираю на пороге. Картина, которая предстает моим глазам, вовсе не похожа на изнасилование. Скорее на горячее обоюдное помешательство.

— Девственница? — по растерянному лицу Макара можно писать шедевр мировой живописи. Нина же, вся пунцовая, дрожащая, как осиновый лист, сидит, обхватив себя руками. Наручников на ней нет. Все ясно. Значит, мой расчет сработал. Друг оказался на высоте.

Небрежно прислоняюсь плечом к косяку двери.

— Развлекаетесь, голубки? — ухмыляюсь.

— Ты знал? — Макар рычит, спрыгивает с постели и подходит ко мне вплотную. Мы стоим нос к носу, два хищника, смеряющие друг друга взглядами.

— О чем? — делаю удивленное лицо, хотя прекрасно понимаю. Девственницы. Макар однажды имел неосторожность связаться с невинной и потом поклялся больше никогда и ни за что. Слишком много проблем.

— Что она… — друг зло зыркает на Нину, та вжимается в изголовье кровати, — девственница?!

— А тебя это не заводит? — мягко, почти шепотом спрашиваю я, чувствуя, как снова возбуждаюсь.

От одной только мысли, что невинность этой сочной сладкой булочки может достаться мне, все внутри замирает, а затем взрывается. Конечно, я не подаю вида. Но Ниночка… она заводит меня, как никто другой. Она — глоток свежего воздуха в моей удушливой, предсказуемой жизни.

— Эй! — раздается звонкий, полный возмущения голосок, — я вообще-то тут! И не планирую, что моим первым мужчиной станет неотесанное быдло или квази интеллектуал с замашками садиста!

— Как мы заговорили после оргазма, — парирую, и меня поражает, что ее колкости не злят, а наоборот, будоражат. Они вносят в мою серую выверенную жизнь свежесть и хаос.

— Да! — выпаливает малышка, затем стремительно соскальзывает с кровати и подбирает свою форму официантки, прижимая ее к мягкому сладкому телу. Ну, чистая булочка, — а теперь позвольте откланяться! Мне нужно позвонить дяде!

— Стоять! — наш с Макаром рык звучит почти в унисон.

Но Нина уже мчится к двери, а мой взгляд залипает на ее округлых голых ягодицах, которые так аппетитно колышутся в такт движениям.

Малышка пытается проскочить мимо, но я ловлю ее за талию и с силой прижимаю к себе, чувствуя, как горячее трепещущее тело отзывается на мое прикосновение.

— Отпусти! Ты изверг! Абьюзер! — верещит Нина, изворачивается, и я чувствую острую, обжигающую боль в паху.

— Блядь! — рычу, инстинктивно разжимая объятия. Макар заливается громким искренним хохотом. Мой друг, не теряя ни секунды, играючи ловит нашу булочку, притягивая ее к своей мощной груди.

— Я передумал, Гера… — заявляет он, и в его темных глазах загорается одержимый блеск, который я знаю с детства, — я хочу ее! Эту девственницу. И она будет моей.

Боль понемногу отступает, я медленно выпрямляюсь. Шумно выдыхаю, пропуская через себя его слова. Заглядываю в глаза Макара. Глубоко, пытаясь прочитать его истинные намерения. Уступить? Просто отдать?..

Смогу ли? Прищуриваюсь, чувствуя, как во мне рождается азарт.

— Я тоже ее хочу… — заявляю уверенно, — ну что ж… Ниночка… моя сладкая девочка… похоже, ты стала желанным призом. В таком случае, предлагаю тебе игру…

Глава 10

Нина

Черт! Макар крепко держит, его мощные руки становятся для меня невольной опорой, пока Герман начинает свою опасную затягивающую игру. Ладно, выхода у меня нет. Придется выслушать.

Внутренний голос шепчет, что ничего хорошего это не сулит, но я отчаянно пытаюсь найти в этой авантюре хоть какую-то лазейку.

— Ты доказала, что у тебя есть характер. И огонь. Мы это ценим, — начинает Герман, и на его губах появляется коварная обезоруживающая ухмылка, от которой по коже бегут мурашки. Макар в ответ едва заметно сжимает мою грудь огромной ладонью, и волна тепла растекается по всему телу, заставляя сердце биться чаще.

Это безумие! Как я могу так странно реагировать на них? Возможно, сказываются мои разговоры с Русланой Михайловной. У нее ведь двое мужчин. Один муж, а второй… что-то вроде официального любовника. И они втроем выглядят такими счастливыми, что порой становится даже завидно.

— Так… — выдыхаю, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, — и что это за игра?

С удивлением ловлю себя на мысли, что в объятиях Макара мне… комфортно. Его тело словно твердая надежная стена за моей спиной, а грубоватые сильные руки держат меня с какой-то первобытной уверенностью. Наверное, той женщине, которую он однажды по-настоящему полюбит, очень повезет.

«Орешкина, что за дикие фантазии?» — одергиваю сама себя.

— Я назову ее «Семь искушений Афродиты». Естественно, в роли богини любви будешь ты, золотце, — голос Германа звучит как бархатный соблазн, и бандюк тихо смеется, видя мое замешательство. — Условия просты: ближайшие семь дней ты полноправная хозяйка этого дома. Твои честь и тело в полной безопасности, но только до тех пор, пока ты соблюдаешь правила. Попытка сбежать или связаться с кем-либо без моего ведома мгновенно заканчивает игру, и мы возвращаемся к изначальному способу взыскания долга.

Мне не нравится этот опасный блеск в его глазах. Хотя, если отбросить страх… У Германа действительно красивые глаза. Серо-голубые, с такими золотистыми вкраплениями, как будто в них застыли солнечные лучи.

Да что же это со мной происходит?!

— И какие правила я должна соблюдать? — спрашиваю, чувствуя предательский трепет во всем теле.

— Все очень просто, Ниночка, — Герман подходит вплотную, и теперь я оказываюсь зажата между двумя мощными и горячими мужскими телами. Такое чувство, что температура вокруг поднимается на пару градусов. Голова слегка кружится от их близости. И странное, непонятное чувство начинает шевелиться в глубине души. Мне… нравится это?

— Каждый день с полуночи до полуночи будет посвящен одному испытанию. Его суть я буду объявлять утром. Каждое из них — это проверка твоей чувственности, воли и… честности перед самой собой. Испытание считается пройденным, если ты выполнила задачу. За каждый успех списывается седьмая часть долга твоего дяди. Если проваливаешься, сумма за этот день не списывается. Если отказываешься от прохождения, сумма долга за этот день удваивается.

Боже мой! То есть отказаться я, по сути, не могу? Звучит изощренно и немного жутко. В духе Германа.

— То есть я смогу свободно передвигаться, ездить на учебу… — блею я.

— Мало того, мы сами будем отвозить тебя в университет, — холодно, но с