Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

Нина — соблазнительная вещь в моем доме, и я заставляю ее играть роль покорной служанки, пока ее тело и психика балансируют на грани между стыдом и возбуждением.

Проходит час, два. Я прошу Ниночку поправить подушку у меня за спиной, поднести документы, даже просто постоять рядом, пока я работаю. Каждый раз нахожу способ ее коснуться. Легко, мимолетно.

Шепчу ей на ухо, когда она поправляет подушку: «Знаешь, с каждым твоим шагом я представляю, как зубами срываю с тебя эти трусики. И провожу языком между ног, где сейчас пульсирует та самая точка, которую я нашел утром».

Нина с силой сжимает подушку, и я вижу, как по изящной шее пробегает крупная дрожь. Она ненавидит меня. И хочет. Трепет тела выдает нашу девственницу с головой.

К концу дня я чувствую себя превосходно. Это была идеальная отдушина. Я мог касаться ее, дразнить, наблюдать за ее реакцией, не подпуская к себе эти опасные теплые чувства. Все под контролем.

Испытание окончено. Макар, наблюдавший за всем этим с мрачным одобрением, плюхается рядом со мной в кресло. А Нина молча берет тряпку и начинает протирать стол. Зачем?

Я жду, что она, наконец, сломается. Кинет в меня эту тряпку, разрыдается, убежит в свою комнату. Она должна это сделать. Ее дразнили весь день.

Но малышка просто спокойно, методично вытирает стол. Ее движения плавные, почти грациозные. На милом личике нет и тени злобы или обиды. Только холодная, собранная решимость.

Я смотрю на нее и понимаю, что восхищаюсь ею. Такая молоденькая, но уже сильная и стойкая. Она продержалась достойно и победила.

И вдруг Нина…

Глава 14

Нина

К вечеру я наконец-то могу выдохнуть. Чувствую себя так, будто мое тело пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно. Все внутри трепещет и ноет от непривычного напряжения.

Испытание Макара было… боже, даже думать страшно! Диким, животным и до неприличия откровенным. Когда его огромные грубые руки касались меня, а низкий рык вибрировал прямо у уха, я не просто таяла. Я испарялась.

Внутри все сжималось от желания, а разум отключался, оставляя только тело и его примитивные стыдные реакции.

Макар говорил на языке, который мой мозг отказывался понимать, а вот тело принимало безоговорочно.

Каждое его прикосновение было заявкой на владение, и к своему ужасу, я понимала, что была готова капитулировать.

А потом Герман со своей холодной расчетливой игрой. Этот бесстрастный садист! Он ничего не делал! НИЧЕГО! Ну, почти.

Но его пристальные, пронзительные серо-голубые глаза, скользящие по мне, казалось, сдирали кожу, обнажая все нервные окончания разом.

Каждое мимолетное, «случайное» прикосновение обжигало, как раскаленный металл.

А хриплый и соблазнительный шепот заставлял кровь стучать в висках и сладко пульсировать в самых чувствительных местечках.

Он играл на моих нервах, как Паганини на скрипке, а я сгорала от стыда и возбуждения.

Мне нужно чем-то заняться, иначе я взорвусь. Хватаю тряпку и начинаю вытирать стол в гостиной. Герман смотрит на меня с немым вопросом, а Макар фыркает.

— Ты не прислуга, — рычит. — Оставь это дерьмо. Иди лучше посиди у меня на коленях.

Хочу ли я? О да! Безумно! Это бы взбесило Германа.

Я прекрасно видела, как они зыркали друг на друга весь день. Ну прям олени во время гона! Когда линька заканчивается и рога крепнут, они начинают бодаться за самку. Кстати, их рога частенько сплетаются, и выглядит это весьма комично… Ладно, я от стресса опять не о том думаю.

Поскольку в правилах ничего не сказано про мои ответные ходы, в голове рождается идея. Я должна рискнуть! Нина Орешкина — не покорная овечка!

Подхожу сначала к Герману. Беру его большую руку с тонкими пальцами, подношу к своим губам и, глядя ему прямо в глаза, оставляю на тыльной стороне ладони медленный, влажный, невероятно чувственный поцелуй.

— Спасибо, Герман. Твое испытание было гениально, — говорю сладким голосом, в котором нет и капли фальши. — Оно показало мне, насколько я сильная.

В его серо-голубых глазах на секунду мелькает неподдельное изумление. Затем бандюк снова натягивает маску холодной уверенности. Но я чувствую, что его тело натянуто, как струна.

Затем поворачиваюсь к Макару. Не дотрагиваюсь до него, хотя все внутри отчаянно желает прижаться к его мощной груди. Вместо этого я провожу кончиками пальцев в сантиметре от его тела, повторяя тот жест, которым он «метил» меня на примерке. Томно смотрю на него из-под полуопущенных ресниц.

— А тебе, Макар… спасибо за ярость. Она такая… живая, — шепчу, облизывая губы. — Напоминает мне, что даже у самых сильных хищников есть уязвимое место.

Оба бандита в полном шоке. Молчат и ошарашенно смотрят на меня.

Воздух трещит от напряжения. Первое правило при столкновении с абьюзом — не становиться жертвой. Не взращивать ее в себе. Укреплять свой стержень.

Да, мне было страшно, горячо, и я безумно возбуждена. Но это мои чувства, которых эти двое не увидят. Точнее, увидят, только когда заслужат.

Раздается звонок в дверь, Макар идет открывать. Возвращается с пачкой пакетов от брендов, от которых у меня глаза на лоб лезут.

— Твоя одежда. Примерь. Я бы посмотрел, если ты не против, — говорит на удивление спокойно.

Я в шоке. Герман молчит, его желваки ходят ходуном. Что с ними? Неужели моя фраза про слабое место попала в цель?

— Хорошо, я примерю. Только говорите честно, идет мне или нет, — беру пакеты. Ткани нереальные: шелк, кашемир… Боже, если это все продать, моему дяде лет пять не придется работать!

Начинаю с джинсов и простой черной блузки. Джинсы сидят как влитые, подчеркивая округлость бедер. Блузка мягкая и струящаяся. Оставляю интригующий вырез, не застегивая две пуговицы.

— Строго, — бурчит Макар, оценивающе осматривая меня. — Но жопа… ничего.

— Элегантно, — парирует Герман, его взгляд скользит по мне, и низ живота вспыхивает возбуждением. — Но слишком много ткани.

Следом надеваю платье. Облегающее, цвета бордо, с разрезом до бедра. В комнате на секунду воцаряется тишина.

— Да, — коротко и емко говорит Макар, его глаза темнеют. — Это да.

— Цвет твой, — сообщает Герман, и в его глазах я вижу одобрение. — Но разрез можно было бы сделать и повыше.

А потом наступает очередь черного кружевного белья.

Я запираюсь в ванной на первом этаже, сердце колотится. Рассматриваю комплект. Это просто два кусочка кружева, которые лишь подчеркивают, а не скрывают!

Выхожу, стараясь не краснеть. Молча вращаюсь на месте под пристальными взглядами двух мужчин. И ловлю себя на мысли, что, несмотря на стыд, мне это нравится.

Макар издает