Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

— Херня, значит? — думаю я. — Ну, сегодня эта «херня» тебя уделает, Макар.

Подъезжаем к универу. Замечаю свою «любимую» компанию во главе с Ефимовой. Они таращатся на огромный черный внедорожник, из которого я выхожу. Их лица вытягиваются. Не могу сдержать торжествующей ухмылки. Ну вот и Макар принес мне пользу.

Возвращаюсь через пару часов, сделав свои дела. Сажусь в машину. Макар смотрит прямо перед собой, пальцами сжимает руль.

— Испытание. Сейчас, — говорит коротко. Он очень напряжен.

— Хорошо, — соглашаюсь.

И начинается мой танец.

Откидываюсь на сиденье, поворачиваюсь к бандиту боком и просто смотрю. Мой взгляд холодный, изучающий, сканирующий. Он скользит по сильным рукам, лежащим на руле, к напряженным предплечьям, к кадыку, к сжатым губам.

Я ловлю его голодный взгляд, и в моих глазах читается не вызов, а тихое уверенное знание: «Я вижу тебя. Я вижу, как ты хочешь меня, и мне это нравится». Медленно провожу языком по верхней губе, не сводя глаз со своего бандита.

Хм… почему мне так подумалось? Он не мой… пока что.

Макар ерзает. Сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют. Его дыхание сбивается. Мужчина ждет слов, насмешки, борьбы. Но получает только молчание и этот разжигающий, невыносимый взгляд.

Продолжаем…

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что погружена в созерцание города. Но моя поза говорит сама за себя.

Слегка покачиваюсь в такт негромкой музыке, проводя пальцем по стеклу. Потом, будто невзначай, перевожу томный рассеянный взгляд на Макара.

Смотрю на его губы, представляя, как они могли бы прикоснуться к моей шее. И не только к ней. Растягиваюсь в легкой, почти интимной улыбке.

Я веду себя так, будто мы уже любовники, и мне просто нравится находиться рядом с ним.

Это срабатывает лучше любой прямой атаки. Защитные барьеры Макара рушатся под напором этой немой нежности и похоти. Он не знает, как на это реагировать.

И вот я вижу результат. Неопровержимый, внушительный, проступающий сквозь ткань его джинсов. Взгляд карих глаз пылает. Дыхание тяжелое и прерывистое, похожее на звериное рычание.

— БЛЯДЬ! — его рык разрывает тишину салона. — Что ты делаешь со мной, а?!

И он бросается на меня. Мощной рукой стягивает мои волосы, откидывая голову назад, а его губы грубо и жадно налетают на мои…

Глава 17

Нина

Его губы на моих. Грубые, требовательные, сметающие все возражения. Я застываю, сердце колотится как бешеное, вырываясь из груди.

Мысли путаются: «Он бандит! Похититель! А еще он… офигенно целуется.»

Да, губы у Макара, несмотря на всю его дикость, до неприличия мягкие. Он не просто целует, он сминает, терзает, забирает мое дыхание, и я с ужасом понимаю, что не просто хочу этого. Я искренне наслаждаюсь. В его ярости есть надрыв, отчаянная потребность, которая находит во мне отклик.

Поначалу я деревенею, но с каждой секундой расслабляюсь. Вспоминается вчерашний сон, от которого тут же мокнут трусики. Я вся воспламеняюсь в грубых руках, и тихий стон срывается помимо воли.

Макар рычит от одобрения, опускает кресло и придавливает меня своим мощным телом. Дело пахнет жареным, и запах этот сводит с ума.

— Хочу тебя… — его голос низкий, хриплый. — Что ты со мной сделала, а?

— Я ничего, — судорожно выдыхаю, пытаюсь отдышаться. — Просто ты… ты… такой…

— Тихо, — Макар снова захватывает мой рот, его язык нагло и властно исследует меня, а я таю, как дурочка. — Просто дай мне… позволь…

Пальцами бандит касается пуговиц моей блузки. Расстегивает. Прохладный воздух касается кожи, обнажая черное кружево бюстгальтера.

— Тебе идет… — неожиданно говорит Макар, пожирая глазами мою грудь.

У меня перехватывает дыхание. Я никогда не стеснялась своих пышных форм, но его взгляд, полный неподдельного голода, поднимает мою самооценку до небес.

— У тебя красивые соски, — заявляет, спустив кружево. Пальцем Макар касается набухшей вершинки, и по моему телу пробегает мощный разряд. Тихо всхлипываю. Боже, как приятно!

Его рука скользит ниже, по животу, и тяжелая ладонь ложится на пуговицу моих джинсов.

И тут во мне просыпаются инстинкт самосохранения и азарт игрока.

— Нет, — накрываю его руку своей. — Это против правил.

— Ты хочешь соблюдать эти блядские правила? — Макар пристально смотрит на меня. — Они же против тебя… булочка…

Это «булочка», сказанное его хриплым, рычащим голосом, звучит лучше любого комплимента.

Я чувствую, как меняюсь. Во мне просыпается что-то горячее и сильное по отношению к этому татуированному зверю. Не просто похоть. И уж точно не стокгольмский синдром. Это… более сложное и глубокое чувство. Опасное для моего сердечка.

Собираю всю волю в кулак и убираю его руку. Макар разочарованно вздыхает.

— Нет… — тихо говорю. — Я просто хочу вас спасти.

Макар замирает, ошарашенно глядя на меня. Закусываю губу, заливаясь румянцем. Боже! Что я ляпнула? Девственница-сексолог собирается спасать двух матерых волков?

Но Макар внезапно усмехается. Отстраняется. Кладет руки на руль.

— Ну, попробуй, — тихо говорит.

Мы едем домой. Нет, в их дом! Хотя… черт, он начинает казаться слишком… моим.

Германа нет. Макар, бросив на прощание многозначительный взгляд, быстро ретируется по своим бандитским делам. Я остаюсь одна в огромном, сияющем холодом пентхаусе.

Интерьер здесь — классика минимализма. Черное и белое, стекло и хром. Глянцевый пол отражает приглушенный свет, стены украшены парой абстрактных картин в тон. Ничего лишнего.

Как будто попала в стерильный, безупречно стильный музей, где нельзя дышать полной грудью. Идеально отражает душу его хозяина.

Переодеваюсь в мягкий обтягивающий домашний костюм: широкие розовые штаны из нежнейшего кашемира и короткий топик того же цвета, который подчеркивает талию и оставляет открытым живот. Уютно и… соблазнительно, хотя я этого не планировала.

Сажусь за огромный белый стол с видом на город и погружаюсь в свою ВКР. Тема сейчас кажется мне иронично актуальной. Пишу, делаю пометки, и незаметно наступает вечер. Город за окном загорается сотнями огней.

Раздается тихий, но властный стук в дверь.

— Золотце, — голос Германа заставляет меня вздрогнуть и покрыться мурашками. — Пошли…

Выдыхаю. Выхожу и иду за ним. Он на меня даже не смотрит.

Узнал о поцелуе с Макаром? Бесится? Во мне клокочет смесь страха и азарта. Беру себя в руки. Это всего лишь манипуляция.

Герман ведет меня в кабинет. Его территория. Здесь царит классический стиль: темное дорогое дерево, стеллажи с книгами в кожаных переплетах, массивный стол. Воздух пахнет кожей, старым деревом и его терпким древесным парфюмом. Здесь все кричит о власти, контроле и деньгах.

Я здесь, чтобы нарушить этот порядок. Всего одним взглядом.

Моя тактика проста.

Подхожу к