Порочные бандиты для булочки - Бетти Алая

— Не беспокойся. Они не такие жуткие, какими хотят казаться. А я у тебя не промах! Уверена, что смогу переиграть этих двоих!

Прощаюсь с дядей и кладу трубку, чувствуя прилив решимости. Я должна справиться. Орешкины не сдаются!

Не успеваю как следует перевести дух, как раздается властный стук в дверь.

— Дизайнер приехала, спускайся, золотце! — раздается бархатный, полный скрытой угрозы голос Германа. Я аж подпрыгиваю на месте.

Как? Уже?

Сердце снова уходит в пятки. Спускаюсь на первый этаж этого огромного, сияющего холодным блеском пентхауса.

В гостиной рядом с Макаром стоит худая, как тростинка, девушка с кислотно-розовыми волосами, собранными в небрежный пучок.

Она одета во все черное, а на тонких пальцах с черным маникюром — массивные серебряные кольца.

Она что-то оживленно и кокетливо говорит Макару, касаясь его бицепса. Внутри вспыхивает неприятное горькое чувство. И что это такое?! Утром тискал одну, теперь вот с другой мило беседует!

Кобель!

Девчонка скользит по мне оценивающим взглядом, и на ее лице появляется откровенное пренебрежение.

— Так, — тянет она, сморщив нос. — Ну, я сразу предупреждаю: у меня нет ничего такого… большого размера. Я работаю с модельными параметрами. Лучше обратитесь на завод по производству мешков…

Воздух в комнате мгновенно становится ледяным. По моим щекам разливается жгучий румянец от унижения. Да, я не дрищ с обложки, но слышать такое в свой адрес, да еще и при них…

И тут происходит нечто.

Макар, который секунду назад снисходительно слушал ее болтовню, резко хватает девчонку за запястье. Все его тело напряжено, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Красивое лицо искажается гримасой неподдельной ярости.

— Ты что, блядь, сейчас вякнула? — от его рыка аж волосы дыбом. Рывком встряхивает девчонку, ее глаза округляются от страха.

— Я… я просто… — лепечет она.

— Заткнись и делай свою работу, блядь! — его глаза наливаются кровью. — Ты здесь, чтобы одеть нашу женщину. А не чтобы ее оценивать. Поняла?

Он смотрит на нее так, будто она пылинка на идеально отполированном ботинке. Лана кивает, не в силах вымолвить ни слова.

— Я все сделаю… — она опускает голову, — прошу, раздевайтесь до белья, я сниму мерки.

Девчонка начинает суетиться, а я тихо впадаю в панику. Макар пожирает меня голодным взглядом.

Игра началась…

Глава 12

Макар

— Меня заебали твои игры, Гера. — Рычу на друга, когда Нина скрывается в своей спальне, захлопнув дверь. В воздухе витает ее запах: сладкий, возбуждающий. Он сводит меня с ума.

— Да? А по-моему, ты захотел ее… — прищуривается Герман, и в его глазах я читаю ту же блядскую одержимость, что и во мне.

— Чего ты добиваешься? Зачем придумал эту хуйню с Афродитой?

Жил я не тужил, любил стройных, а теперь будто с цепи сорвался. СУКА! Сжимаю пальцы в кулаки. Волком гляжу на Германа.

Он тоже напряжен… из-за нее. Я слишком давно его знаю. Гера всегда был холоден, как лед. А сейчас в нем клокочет что-то живое, опасное.

— Просто захотелось проверить ее границы, — пожимает плечами, и я совсем перестаю что-либо понимать. — Мы ведь оба с тобой так и не решились их нарушить. Как думаешь, почему?

— Иди нахуй, Герман! Ладно, ты вел себя как скот с партнерами. Это я понимаю. Девчонка вообще ничего не сделала, долг не ее, блядь!

— Ну ладно тебе, так вдохновился нашей невинной Ниночкой? — Гера прищуривается, и в его глазах мелькает едва уловимый огонь ревности. Но он, сука, никогда этого не признает.

— А если да? — складываю руки на груди. — То что? Отдашь ее?

— Нет, — отрезает он. — В конце игры Ниночка получит два ключа. И в чью комнату перевозбужденная малышка добровольно придет, тот и станет победителем. Тому она и достанется…

Да ну нахуй! До меня начинает доходить.

— Ты серьезно? Гера… ты же…

Он не отвечает, проходит в спальню, достает сигарету и скрывается на балконе. Нет, с Германом точно что-то не так. Я следую за ним. Тоже беру сигу. Закуриваем молча, глядя на город.

— Ты запал на эту булочку, — констатирую.

— Она… понимаешь… — Гера говорит тихо, что очень ему несвойственно. — Что-то вот Нина делает, что я взгляд отвести не могу. Ни одна телка так меня не цепляла. Думал, так и сдохну один…, но потом ты появился. Как брат. А теперь она. Эта игра — мой способ удержать ее, Макар. Еще немного подышать.

От его откровенности я дар речи теряю.

— Мне стоит ревновать? — пытаюсь пошутить, но Герман одаривает меня таким взглядом, что язык проглатываю. — Шучу я…

Гера влюбился. И я, похоже, чувствую что-то к этой пышной блондинке. Что за хуйня? Мир сошел с ума?

Звонит его мобильный. Лицо снова становится каменным. Возвращаемся внутрь. Приехала Лана.

Спускаюсь, иду открывать. Лана — худая готичка с розовыми волосами и черным маникюром. Она щебечет, флиртует, пытается меня коснуться. Раньше это работало. Сейчас нет. Сейчас в голове только одна сладкая, невинная, пухленькая девочка.

И вот она спускается. В своей обтягивающей форме. Стоит, опустив глаза, вся такая уязвимая и гордая одновременно. Пытаюсь быть равнодушным, но тут Лана заявляет, что Нина толстая.

Вижу, как пышечка поджимает губы. Ее задели эти слова. И меня будто током прошибает от пяток до ушей.

Вспоминаю, какая Нина мягкая и сладкая подо мной. Горячая. Гнев накатывает красной пеленой.

Да как она смеет, блядь?! Нина наша. Никто не смеет ее унижать!

Кроме нас?

Но даже мы не можем. По условиям игры Германа она сейчас равная.

Но так ее хочется…

Стою, опершись о косяк, и наблюдаю, как Лана дрожащими руками снимает мерки.

Нина стоит в центре гостиной в своем голубом белье. Ее кожа пылает под моим взглядом. Девочка пытается смотреть в сторону, но я чувствую: она вся в напряжении, в ожидании. Ее грудь тяжело вздымается, соски твердеют под тонкой тканью. Она возбуждена. И я это вижу.

Герман сидит в кресле, потягивает виски. Смотрит на все это с хищным оценивающим интересом. Играет в свою игру. А я играю в свою.

Лана, заикаясь, просит Нину поднять руки. Та покорно исполняет. Девчонка-дизайнер тянет сантиметр под мышку, и ее палец, дрогнув, случайно задевает маленькую родинку на шее Нины, чуть ниже уха.

И я срываюсь с места.

Подлетаю и хватаю Лану за запястье. Резко. Жестко. Она вскрикивает от неожиданности и боли.

Я не смотрю на нее. Мой взгляд прикован к тому месту, которого она коснулась.