Пышное спасение для генерала - Надежда Олешкевич

А где же генеральское пузико? Нет его, да?

Я одергиваю себя. Мысленно заставляю себя собраться. Нужно ненавидеть этого человека, потому что он бесчувственный козел, а не...

- Нет же, как-то неудобно, - снова пытаюсь я оттереть пятно, хотя понимаю, что это безнадежно. - У меня вон блузка уже испорчена, так хоть вас...

Олеся начинает плакать. Дергает ножками.

- Ладно, простите еще раз, - вздыхаю я, оставляя попытки спасти китель. - Так, мы остановились на подгузнике...

Ныряю в сумку. Роюсь. Переворачиваю все внутри. Еще раз.

- Кажется, Ленка не положила, - холодок пробегает по спине. - Вот же растеряха, как же так?

А малышка уже заливается. Ей явно неудобно, и она сообщает об этом всему зданию, а заодно и соседним кварталам. Ее крик нарастает. Она уже чуть ли не красная.

- Слава, - вдруг произносит генерал, прижав трубку к уху.

Я оглядываюсь на дверь, где почти сразу появляется помощник. Живой, здоровый, с пластырем на брови, но на ногах.

- Сбегай в магазин за подгузниками, - приказывает Костров.

- Ой, а я не знаю, какой размер... Возьми не совсем маленькие, - спохватываясь, кричу я вдогонку. - И влажные салфетки, детские!

Слава исчезает быстрее, чем я успеваю договорить.

Олеся уже орет так, будто ее режут. Я поднимаю ее на руки, прижимаю к себе, начинаю укачивать, что-то шептать - тот самый гипнотический материнский лепет, который я слышала от Ленки тысячи раз. Малышка постепенно затихает, переходя на всхлипы.

И только тогда замечаю, что Костров смотрит на меня в упор. Не на ребенка, как прежде. Теперь его внимание сосредоточено полностью на мне.

- Вы только ради вчерашней аварии меня сюда вызывали? - говорю тихо, чтобы не потревожить Олесю. Мало ли, вдруг испугается моего громкого голоса и снова расплачется? - Может, я могу идти? Как видите, мне немного не до задушевных разговоров.

- Екатерина...

Я замираю.

- Я не называла своего имени, - медленно произношу я. - А еще не говорила, где нахожусь. Погодите, как ваши люди меня нашли? Откуда узнали, что буду у подруги?

Генерал усмехается.

- У меня свои методы.

- Ага, - я киваю, чувствуя, как внутри закипает злость. - То есть меня вычислили, а того водителя-нападающего - нет?

- С ним сложнее, - Костров делает шаг ко мне. Останавливается. - Но мои люди работают. И еще...

Дверь распахивается. Влетает Слава - красный, запыхавшийся, с тремя упаковками подгузников в руках. Кладет на стол и исчезает.

- Живой он у вас, - замечаю я, выбирая, как мне кажется, более подходящий размер из тех, что мужчина принес. - Шустрый.

- И сообразительный, - коротко бросает генерал.

Я вынимаю подгузник, собираюсь разложить пеленку на столе, которую Ленка догадалась положить. Генерал вскидывает руку и быстро расчищает место от своих важных документов. Ловко раздеваю Олесю, которая опять начинает улыбаться, будто и не было этого концерта. Малышка дрыгает ножками, хватает меня за палец и тащит в рот.

- Вы умеете ладить с детьми, - замечает мужчина.

- У подруги это четвертый, - пожимаю плечом. - А я нет-нет да помогала ей нянчиться. Знаете, как сложно матери одной, когда муж постоянно на работе? Хотя сейчас он безработный, кстати. Из-за вас.

- По поводу этого... - Генерал приближается ко мне. Замирает так близко, что я чувствую его дыхание. В его взгляде замечаю опасную темноту, которая способна утянуть в свою пучину. - Предлагаю нормально познакомиться.

Кладет палец на ворот моего пиджака. Скользит вниз - туда, где майка на бретелях неприлично, вызывающе оголяет грудь. Я не дышу.

- Меня зовут Костров Евгений Витальевич, - произносит он с легкой, почти неуловимой усмешкой. - И я не имею никакого отношения к мужу вашей подруги.

Я пораженно распахиваю рот.

Что-то щелкает - так складываются пазлы. Никита работал на заводе. Костров - военный. В моей же голове до этого момента вообще несостыковок не нашлось. Я просто вбила в поисковике фамилию, увидела фото - улыбающийся мужчина в форме жмет руку какой-то большой шишке - и все.

- То есть... - мой голос падает до шепота.

- То есть вы набросились не на того человека, - Евгений Витальевич наклоняется ближе. - Но, знаете, мне понравилось. Впервые меня так... экспрессивно отчитывали.

Я не могу двинуться. Он слишком близко. Пахнет дорогим парфюмом и чем-то таким мужским, особенным, неповторимым. А еще... теплым!

- И... - продолжает генерал. - Предлагаю отменить ваше свидание, - произносит он, наклоняясь совсем близко, гипнотизируя, захватывая пораженную меня в свой плен. - Мне