Я испорчу тебя на зачете, притворщица - Аннета Керн

— Четыре кружки. И булочек. За мой счет.

— Мне чай…

— Три кружки и чай повторить.

— О, — Дэйн сделал большие глаза. — Сам Нокс открыл кошелек. Счас снегопад начнется.

— Заткнись.

Следующие полчаса мы провели за столом, слушая, как Мира и Дэйн препираются. Они перескакивали с темы на тему: чей факультет круче, чьи преподаватели строже, можно ли использовать зелья в боевых условиях и блааблабла. Заводили и провоцировали друг друга только так, ко взаимному удовольствию. Спор становился все громче, все смешнее, и я заметил, что Тесса уже не дрожит, а тихо смеется, подперев щеку ладонью.

— Ты как? — спросил я, наклонившись к ней, пока Мира и Дэйн увлеченно обсуждали, кто кого уделает на ближайшем экзамене.

— Лучше, — она поправила очки. — Честно говоря, я думала, что хуже этого дня уже ничего не будет. А оказалось… ничего.

— Летиция умеет испортить настроение. Но ничего, мы дали по носу.

Она робко улыбнулась, и в этот момент я вдруг понял, что смотрю на нее чуть дольше, чем нужно. Симпатичная, что тут сказать, у меня глаз наметан.

За окнами таверны начало темнеть, и пора было выдвигаться в общежития, чтобы не остаться ночевать под дверью. Мира и Дэйн все еще спорили, и я бы вот не рискнул их прерывать, поэтому просто расплатился, и мы все вместе вышли на улицу.

Сумерки сгустились над городком. Фонари зажглись сами собой, разбрасывая по мостовой теплые оранжевые круги, студенты спешили обратно в Академию. Мира и Дэйн, увлеченные друг другом, ушли вперед, не заметив, как мы отстали. Я специально замедлил шаг, и Тесса автоматически подстроилась под мой ритм.

Некоторое время мы шли молча, говорить-то было особо не о чем. Она прижимала к груди бумажный пакет с обновками и смотрела под ноги, изредка поправляя очки. Но как-то… Не знаю. Тесс не пыталась заполнить тишину пустой болтовней, и это было неожиданно приятно. Девушки, с которыми я имел дело раньше, обычно начинали щебетать о чем-то бессмысленном, лишь бы я не молчал, а сейчас, в тишине, было уютно.

— Летиция много чего наговорила, — вдруг произнесла она, не поднимая глаз. — Но кое-что из этого было правдой.

— Например?

— Что я серая мышь. Что я не ровня дракону. Родители тебе не поверят.

— Это не правда, — я остановился. — Это то, что она хочет, чтобы ты думала. Летиция собаку сожрала на том, чтобы манипулировать, забей.

Тесса тоже остановилась и посмотрела на меня, в глазах за стеклами очков читалось сомнение.

— Ты правда так думаешь? Или это часть сделки?

— Сделка — это когда я говорю то, что нужно для роли, — я сунул руки в карманы. — А сейчас я говорю то, что думаю. Она — стерва, слушать ее не надо.

Мур долго смотрела на меня, потом медленно кивнула. Мы снова пошли, впереди уже показались ворота Академии, но я решил идти до общаг обходным путем через парк — в нем было тихо, а в спальнях счас стоит гам. Устал за день от шума.

Я повернул на боковую аллею, что вела к восточному входу, и Тесса, не спрашивая, пошла следом, хотя я думал, что отправится за Мирой.

В парке было тихо, фонари горели редко, и их свет смешивался с лунным, создавая на дорожке серебристые лужицы. Деревья стояли в осеннем раннем золоте, хотя даже под ночь было тепло без накидок. Мы шли по аллее, когда я заметил над стеной старой постройки кое-что забавное.

Омела. Магическая омела, светящаяся в темноте, под которой обычно целуются. Я сбавил шаг.

— Мур, — кивнул наверх.

Тесса подняла голову и замерла. Ее щеки моментально порозовели.

— Это… это не то, что ты думаешь, — пролепетала она. — Омела тут сама по себе, она всегда тут висит, это просто…

— Ты слишком много болтаешь для той, кто целовалась только с учебниками, — произнес, делая шаг к Мур.

— Я не… — она попятилась, но недалеко. — Кассель, мы не должны… сделка…

— Сделка не запрещает омелу, это же просто так, — я наклонился и, прежде чем она успела возразить, поцеловал.

Она замерла. Я почувствовал, как ее плечи напряглись, как пальцы вцепились в бумажный пакет с обновками, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот оттолкнет меня. Но она не оттолкнула, а просто стояла, как маленький испуганный зверек. Ее губы были теплыми, чуть сухими от осеннего ветра, и пахли чаем.

Я отстранился первым. Она смотрела на меня огромными, как блюдца, глазами, и ее лицо горело так, что, казалось, можно было зажигать свечи.

— Ты… — выдохнула Тесса. — Ты с ума сошел!

— Да ладно, чего ты, просто поцелуй, — я коротко засмеялся.

— Это был мой первый поцелуй! — выпалила Мур и тут же захлопнула рот ладонью, будто хотела запихнуть слова обратно.

Теперь замер уже я. Вообще-то смеяться можно было, я никогда не ценил вот это “первое”, лицо у Тессы было донельзя забавным.

Но почему-то было не смешно. Наверное, впервые я почувствовал себя… мудаком? Просто украл поцелуй под омелой, без спроса, и таким обычно хвастаются в гостиной парней, я сам так делал. Но…

— Тесса…

— Нет-нет-нет, не подходи, — она выставила свободную руку вперед, другой все еще прижимая к груди пакет. — Ты… ты дракон! Вы все такие! Сначала цветы, потом таверна, потом… это! А у нас сделка! Сделка, понимаешь? Не поцелуй! Не омела! Не…

Она задохнулась и, резко развернувшись, почти бегом бросилась в сторону общежития. Ее тень мелькала между фонарями, и через несколько секунд она скрылась за поворотом.

Омела над головой все еще светилась. Я стоял и смотрел вслед Тесс. Да… Просто сделка. И мы просто поцеловались. Мы же ничего такого, ерунда…

С силой потер лоб, разгоняя странное ощущение неправильности произошедшего. Пытаясь убедить себя, что все нормально, нашла из-за чего ныть — поцелуй первый. Мог еще раз поцеловать и стал бы вторым, а еще мог бы показать что-нибудь классное по типу того, что было на занятии. Приятное.

Но…

Глава восьмая. Я идиот

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Синхронизация магических потоков через длительный тактильный контакт — базовое упражнение. Но помните: эмоции могут полностью заблокировать резонанс. Особенно если они связаны с событиями прошлой ночи.

Тесса

Я с трудом уснула на рассвете. Ворочалась в кровати и прокручивала одну и ту же сцену в голове: омела, его губы, поцелуй. И то, как сбежала, словно первокурсница.

Да-да, все целовались к моему возрасту, и