Сентябрь - Мехмет Рауф

class="p1">Неджиб в эти минуты погрузился в грусть и, наблюдая за этими счастливыми супругами, думал том, что если это и есть брак, то брак не так уж и плох. Потом он стал размышлять о том, что их брак был заключен все-таки при особых обстоятельствах и случайностях, и перед его мысленным взором возникли другие печальные истории многих несчастливых браков. Он тихо сказал сам себе:

– Нет! Это невозможно, невозможно! Мне никогда не найти такой подходящей для меня женщины, у меня никогда не будет такого будущего. Моя лишенная счастья и обездоленная жизнь будет тянуться до старости – в одиночестве и несчастье.

Назавтра нужно было рано вставать, поэтому все трое разошлись, чтобы лечь спать пораньше. По пути в комнату Неджиба продолжали тревожить мысли о его жизни. Он вышел на балкон и, ощутив принесенные ветром огромные капли дождя, решил задержаться, чтобы насладиться идущей от них прохладой. Он прислонился лбом к холодной перекладине и простоял так посреди ночи какое-то время. Он думал о себе и своей жизни. Иногда его мучали, лишали силы мысли о принятом им решении не вступать в брак. Сейчас он снова чувствовал бессилие. Эти теплые отношения и близость между мужем и женой, свидетелем которых он был, этот жар и страсть, когда один готов отдать все, даже жизнь, всего лишь за исполнение маленького желания другого, это волнение, эта спокойная и счастливая любовь – все это снедало, губило его. Даже в своих долгожданных, усердно достигнутых успехах, которые в итоге оказались лишь разочарованием и страданиями, он не смог обрести такую силу, такую самоотверженность, такую вдохновляющую и искреннюю теплоту. Многие из его наслаждений оканчивались либо ядовитой разлукой, либо разрушительной безразличностью, и ни одно из них даже в самые счастливые моменты не могло сравниться с этой спокойной гармонией и красотой. Он думал, что жить, не имея шанса испытать эти чувства, – совершенно напрасно. Его существование казалось ему пустым.

– Почему? – задавал он себе один и тот же вопрос, а затем, словно бесконечный рефрен отчаяния и усталости, следовал еще один вопрос: – А зачем хорошо жить и счастливо любить?

Он, страстно увлеченный наслаждениями и склонный к приключениям, уже считал эти качества частью своей натуры, но сейчас в нем пробуждалась новая сторона его характера – жажда спокойствия и нежности, тени, возвышенности и поэзии. Даже в самые счастливые моменты жизни ощущение пустоты внутри его души не исчезало, оно требовало другого удовлетворения. Теперь он полагал, что эта потребность может быть утолена лишь такой теплой любовью, такой дружеской привязанностью…

Теплый ветер гнал по небу огромные облака, которые, пролетая, роняли на землю редкие тяжелые капли дождя. Было слышно, как вокруг капли падают на листья, и этот звук, похожий на шорох, становился все громче и громче. Неджиб, очнувшись от своих размышлений, понял, что промок до нитки, и быстро направился к своей комнате. Но по пути вдруг остановился и представил, будто слышит, как в эту прекрасную погоду спят эти супруги. Всем сердцем он желал, чтобы они были счастливы и жили в уважении и любви.

– Кто достоин счастья, будет счастлив. – Эта мысль поселилась в его голове в ту ночь. Он думал об этом, пока шел к себе и пока раздевался, чтобы лечь спать.

– Да! – сказал вслух Неджиб. – Кто достоин счастья, будет счастлив. Или, как говорил Гёте, победит достойный, а тот, кто не побеждает, – недостоин.

Утром он проснулся от голоса Сюрейи, но встать ему удалось с трудом: он чувствовал себя так, будто совсем и не спал, в голове его был туман. Однако после того, как он открыл окна, в комнату ворвалось свежее, зеленое и яркое летнее утро, и Неджиб ощутил радость и свежесть, ему стало легко и хорошо.

– Быстрее, быстрее же! Мы опоздаем на поезд, – сказал Сюрейя, а затем, свесившись с перил балкона, крикнул вниз: – Готова ли коляска, Селим?

Неджиб был готов уже через пять минут и нашел своих друзей перед дверью в их комнату. Суад все никак не могла закончить давать советы и наставления, повторяла их снова и снова.

– Сюрейя, ради Аллаха, – говорила она, и Неджиб погрузился в свои вчерашние мысли и улыбнулся. Суад спустилась вместе с ними на улицу к коляске.

– Поедем вместе до ворот виноградника, – предложил ей Сюрейя. – Потом мы тебя высадим, и ты вернешься.

– А если не высадите… – засомневалась Суад.

Неджиб прочел во взгляде Суад желание поехать вместе с ними до станции.

– Разве не будет лучше, если вы поедете с нами до станции? Оттуда на коляске и вернетесь, – предложил он.

Оба супруга хотели именно этого, это было очевидно по тому, как они мгновенно и с радостью на это согласились. Коляска тронулась. Пока они ехали вдоль виноградных лоз по дороге, на которой их коляска, кажется, могла в любой момент перевернуться, Неджиб обратил внимание на то, что оба супруга, хоть и не признаваясь в этом открыто, желали быть вместе даже во время этого короткого десятиминутного путешествия, но, несмотря на это желание, даже не глядели друг на друга, переживая о том, что могут опоздать на поезд. «Достаточно просто быть вместе», – подумал он и – эти неясные, мутные мысли о том, ответить на чувства или сдержаться, всегда его разочаровывали – вновь думал не об обжигающей страстной и пылкой любви, которая возносит человека на высшую ступень счастья, а о любви успокаивающей. Но нет, это не может быть любовью. Он думал о сердечной привязанности.

Когда поезд тронулся, Неджиб и Сюрейя искали глазами Суад, которая смотрела на них из стоящей позади станции коляски. Они махали ей, а затем, отдаляясь все больше и больше, увидели, что и она отправилась в обратный путь.

В вагоне их было всего двое. Неджиб удивился тому, что Сюрейя не чувствует того, что рядом нет этой женщины, ведь ее отсутствие сейчас так огорчало его самого. На фоне всей этой привязанности даже временная разлука должна была бы, без сомнения, тронуть сердце Сюрейи и вызвать грусть. Размышляя о том, что даже такая искренняя и верная любовь способна переживать подобную печаль, Неджиб опустил голову.

Сюрейя был молчалив, должно быть под воздействием скорости поезда он словно застыл, а потом медленно произнес:

– Посмотрим, что будем делать. Что ж, если мы найдем что-нибудь прекрасное, Суад будет очень рада, не так ли?

Да, Суад… В печали из-за ее отсутствия так хотелось ее обрадовать, знать, что она вас ждет, чувствовать, что мысленно она с вами, видеть ее рядом с вами…