Сентябрь - Мехмет Рауф

– Ладно, маленькая ханым. Допустим, все так. И что в этом такого? Если вы так хотите, пусть ваш муж тоже арендует вам ялы!

После этих слов Фатин еще раз подтянул брюки и быстро и тихо убежал в дом. Заметив это, все засмеялись.

После того, как они остались наедине, Сюрейя обратился к супруге:

– Прошу, давай сбежим завтра же! Сбежим!

– Постой, сначала надо получить разрешение, – ответила Суад.

– От кого? Зачем? Разрешение? Зачем это? – недоумевал Сюрейя.

– Нет, я не желаю никого обижать. Оставь это мне! – С этими словами Суад улыбнулась и тихонько прошла в комнаты к бей-эфенди и ханым-эфенди, чтобы с ними поговорить. Вернувшись от них, Суад сказала:

– Вот только Хаджер… Что же мы будем с ней делать? – Но, увидев, что оба мужчины смотрят на нее непонимающе, добавила с мольбой в голосе: – Может, возьмем ее с собой?

– Что? И Фатина тоже? – вскочив со своего места, закричал Сюрейя.

Они спорили, чтобы принять окончательное решение, и этот спор длился до поздней ночи. Когда настало время ложиться спать, Неджиб произнес:

– Завтра и я, пожалуй, уеду! – И, взглянув на Суад, спросил: – Есть ли еще какие-то поручения ко мне?

– Разрешение? Только при одном условии! – Суад улыбнулась и посмотрела на мужа. Сюрейя тоже улыбнулся и добавил:

– Да, но при условии, что, как только мы переедем, ты будешь приезжать к нам и задерживаться у нас надолго.

На следующий день, проснувшись, Сюрейя понял, что ночью на другой стороне особняка проходил громкий скандал. Хаджер заставляла мужа арендовать, как и они, ялы у самого Босфора, но Фатин, конечно же, не послушал ее.

– Да у него сердце прихватило, наверное! – весело сказал Сюрейя, но потом разозлился. Они, должно быть, долго спорили, Хаджер стало плохо, бей-эфенди и ханым-эфенди суетились и бегали вокруг нее, Фатин, наверное, настаивал на своем, говорил, что, если на него будут давить, ему только и останется, что уехать куда-нибудь в другое место…

– Каков осел! Посмотрите-ка на этого осла! – сказал сам себе Сюрейя, потом добавил, что его отец очень много приложил усилий для примирения, и добавил: – Вот пусть этот осел и терпит! Он этого достоин! Пусть посмотрит на изумруд, который он так долго искал и потом нашел…

Про изумруд Фатин сказал в день свадьбы:

– Я так долго искал и нашел прекрасный изумруд!

Сюрейя, вспомнив об этом, сказал:

– Пусть он теперь этот изумруд посадит на трубку от кальяна.

– Бей, бей, ну что ты, – обиженно ответила Суад.

– Ладно, молчу, молчу, но давай все-таки сбежим. Потому что я видеть их больше не желаю.

– Нет, ты все же скажи Хаджер, что она может приехать в любое время. И поедем. Ты ведь скажешь ей? – умоляла Суад.

Но, не дождавшись положительного ответа мужа, она принялась за работу. Когда Неджиб попрощался и уже уходил к себе, Сюрейя направлялся в комнату Хаджер, чтобы поговорить с сестрой.

3

В следующий раз они встретились спустя десять дней перед лавкой Бейкера[16].

Неджиб шел в сторону Бейоглу, когда сзади кто-то схватил его за локоть. Обернувшись, он увидел Сюрейю.

– О-о-о, откуда это ты? – спросил он у Сюрейи.

Сюрейя, взяв Неджиба за другой локоть, пошел в сторону Бейкера:

– А ты? Куда ты пропал? От тебя ни слуху ни духу. Оставил нас одних и бросил…

Неджиб не мог найти слов, чтобы извиниться. Они вошли в лавку, Сюрейя спросил что-то у подмастерья, потом пошел впереди, пока они проходили внутрь лавки.

– Вот видишь? – говорил он. – Одни расходы. Мы думали, уложимся в тридцать пять – сорок лир, но на ялы пришлось потратить уже шестьдесят лир.

Сюрейя стал рассматривать шелковые ткани, продолжая свой рассказ:

– Если бы ты только приехал и все увидел сам. И правда, когда ты к нам приедешь? Мы тебя все ждем и ждем. Ах, Неджиб, оказывается, жизнь на виноградниках была настоящим адом. Что это за место! Когда мы увидели дом в первый день, я, честно сказать, красивым его не нашел. По утрам, а особенно по вечерам… А как же красиво там после полудня… Ближе к вечеру мы выходим вместе с Суад. Там есть одна дорога – на краю холма, – которая ведет к самому Каваку. Что там за вид! Какой же великолепный вид!.. Однажды мы пошли в сторону Бююкдере… Мы еще не можем гулять, как хотим, потому как еще не обжились. Сначала надо обустроить дом, потом будем путешествовать дольше… И ты с нами!

– Сейчас май. Самое прекрасное время на Бююкада[17], – хотел поддержать его Неджиб, но Сюрейя только рассмеялся:

– Май – время Босфора, дорогой. Босфор не только в мае очарователен, но и весь год… Думаю, зимой те края тоже прекрасны. Как ветер подует – о Всевышний, Неджиб, какой же там ветер!.. Где еще есть такой чистый, свежий ветер? Ветер на вашем острове дует со Стамбула, собирает тут всю грязь с Босфора и дует в вашу сторону. Ты думаешь, что я преувеличиваю, но, когда приедешь, увидишь, что я прав. С тех пор, как мы туда переехали, я заметил, что я изменился. Поверь, я знаю, о чем говорю. Суад тоже стала совершенно другой. Появилось веселье, жить стало радостнее… По утрам мы сами рано встаем, потом… А знаешь, что я тебе скажу? Больше всего мне там нравится спокойствие… Никакого Фатина, никакой Хаджер… Только мы и больше никого!

– И правда, что вы с ней сделали? – вспомнил Неджиб об обиде Хаджер. – Получилось ее обмануть?

– Да брось ты эту ведьму, – зло ответил Сюрейя. – Поверь мне, Неджиб, ведьмы сейчас – это не ворчливые старухи, а молодые женщины… Ты и представить себе не можешь, насколько ужасными бывают эти женщины, когда им плохо. Я ведь пошел к ней, чтобы помириться. Знаешь, что она мне ответила? «Невозможно»… Она стала наговаривать на мою жену. Да, на Суад. Понимаешь? Постой, давай-ка и сюда зайдем, мне надо купить ленты… Знаешь, эти женские дела никогда не заканчиваются… Но жаловаться нельзя, дорогой. Эти вещи жутко дорогие, но без них и платье не платье…

Сюрейя беззаботно болтал, говоря с легкостью обо всем и не придавая этому особого значения, в то время как Неджиб размышлял о своей жизни, лишенной таких счастливых моментов, как те, о которых говорил сейчас Сюрейя.

– Ну все, мне пора, – сказал Сюрейя, когда они пришли в район Тюнель. Он хотел успеть на пароход в Йеникей, который отходит в четверть седьмого и, пожав руку другу,