Сентябрь - Мехмет Рауф

– Итак, когда?

Неджиб колебался.

– Ну я все сказал, – предупредил Сюрейя. – Суад обидится на тебя. Она так готовится! Тебе даже комнату подготовили… Тебе непременно нужно приехать. Я всегда дома. Всего два раза в неделю я хочу приезжать в Стамбул, но пока точно не решил. А еще мы нашли лодку. Если возьмем ее, будем наслаждаться и морскими прогулками. А и правда, ты ведь не любишь лодки! О, уже свисток! Прощай!

Сюрейя побежал в сторону парохода, а Неджиб вслед ему прокричал:

– Не забудь передать привет!

– Не забуду! Не забуду! – прокричал ему в ответ Сюрейя и скрылся в толпе.

«Кто бы подумал, что этот мужчина женат пять лет!» – размышлял про себя Неджиб, удаляясь от места, где они попрощались. Все это противоречило его философии о жизни и браке, но все же было правдой. В мыслях он представлял Сюрейю, представлял ожидающую его Суад и одновременно ощущал горечь предстоящей ночи – той, что он проведет один, в то время как их ночи были наполнены радостью и спокойствием. Вдруг Неджиб воскликнул:

– Ну что же ты! Ведь все это – лишь иллюзия! – И добавил: – Если бы я был на его месте, мне бы в первый же день все надоело… Разве я не был рожден, чтобы быть всем недовольным?

4

Несмотря на все эти мысли, Неджиб в то воскресенье поехал не на Бююкада, а на Босфор.

Пароход, полный народа, желавшего попасть в воды Босфора, отошел от пристани и стал растворяться в голубых объятиях пролива, а на душе у Неджиба становилось невероятно легко. Оглядываясь вокруг, он рассматривал пассажиров – все казались довольными и улыбчивыми. Их жизнь, наполненная весной и движением вперед, казалась ему радостной и очень вдохновляющей. Глубоко вздыхая, он ощущал внутри живость и движение – свежий запах цветущих лугов и ярких цветов наполнял воздух, пробуждая в Неджибе ощущение бодрости и жажду деятельности.

Вся его печаль и трудности остались на темных улицах Бейоглу. Здесь же на каждом лице светилась улыбка. Все женщины, которые помимо прочих пассажиров собрались на верхней палубе, казались ему сегодня невероятно привлекательными и желанными. Дома на берегу жались друг к другу, и то ли от скорости, которую набрал пароход, отчего казалось, будто здания пролетают мимо, то ли от бушевавшей и бурлившей перед его глазами жизни, у Неджиба немного закружилась голова. Когда причалы принимали сходивших пассажиров, пароход делал короткий вдох – и будто становился легче. Только когда на пристани Бююкдере вышли последние пассажиры и пароход опустел, Неджиб собрался с мыслями. Теперь он радовался, улыбался и с бесконечным сладким волнением предвкушал то, как будет встречен: с радостью, без зла и с чистым сердцем. Он думал о том, какое большое счастье его ждет. Но чем ближе он подходил к ялы, тем сильнее становилось волнение и трепет. Он уже заметил Суад и Сюрейю, и его сердце стало биться сильнее.

Первой его увидела Суад. Она помахала ему рукой и позвала в дом. Через секунду в окне появились головы обоих супругов.

– О-о-о! – поприветствовал друга Сюрейя. Дверь открыла прислуга – молодая девушка. Как только Неджиб вошел внутрь, то увидел перед собой сбегающего вниз по лестнице Сюрейю. Это была очень радостная встреча.

– Как хорошо, что ты приехал! – поприветствовал его Сюрейя, и вместе они поднялись наверх. И Суад, и Сюрейя сказали Неджибу, что надеялись на его приезд сегодня.

– Но почему? – Неджибу стало интересно.

– Сегодня утром воздух был таким блестящим, таким прекрасным, что Суад сказала: «Возможно, сегодня приедет Неджиб Бей!» Ах, я просто слов не могу найти, чтобы описать всю красоту, всю свежесть здешнего раннего утра. Неджиб, тебе непременно нужно увидеть всю прелесть моря, свежесть и зелень здешних мест, а особенно всю девственность утреннего Босфора! Но мы так расстроились сегодня, потому что думали, что ты отправишься на остров. И все равно не переставали надеяться, – улыбнулся Сюрейя и, посмотрев на жену, добавил: – А Суад даже приготовлениями занималась. Она ведь теперь домохозяйкой стала.

– Я просто пытаюсь привести наше гнездышко цвета слоновой кости в состояние, при котором можно принимать гостей, – возмущенно ответила Суад.

И Неджиб принялся рассказывать, как ночью в Бейоглу он чувствовал себя подавленным, и хотя сегодня и хотел поехать на остров, но, чтобы не видеть там безликих равнодушных людей и чужие сердца, предпочел поехать к своим дорогим друзьям и остаться в их уютном доме цвета слоновой кости.

– Ах, если бы вы видели! – сказал Неджиб. – Если бы вы только видели, насколько несносным стал этот Бейоглу. По утрам еще бывает немного прохладно. Все-таки влажность немного помогает. Но если бы вы знали, как противен по утрам шум уличных торговцев, от которого жутко болит голова и звенит в ушах. А с наступлением полудня становится невозможным ни сидеть, ни стоять. Пыль, солнце, пот… Человеку становится душно, он задыхается, ему не хватает воздуха там… Поэтому эти места кажутся городским жителям деревней. Особенно этот Йенимахалле. И правда, гнездо цвета слоновой кости, не иначе. Далеко, очень далеко… Будто оно спряталось, убежало!.. Ах, как прекрасно, что вы приехали сюда, позабыв об остальном мире!

– Позабыли и позабыты, – с довольной улыбкой добавил Сюрейя. – Не правда ли?

Потом, взяв Неджиба за руку, позвал за собой:

– А сейчас пойдем-ка, покажем тебе нашу клетку! Посмотри на наше богатство. Обязательно пройдем в комнату с балконом, посмотришь на вид!

Поднявшись по лестнице, они вошли в гостиную, которая словно возвышалась над морской гладью. Гостиная была шириной, кажется, с сам дом. Когда они открыли ставни, глаза им ослепил яркий свет. Суад прошла вперед и открыла среднюю дверь, ведущую на балкон. Все трое вышли на свежий воздух. Солнце, не проникая под козырек над балконом, заливало все вокруг белым, ярким светом и наполняло это пространство каким-то затемненным сиянием. Даже тени, отраженные в морских волнах, купались в серебристо-белом свете и, становясь кристально прозрачными, словно смех солнца, мерцали в не сильно ощущавшейся жаре.

– Вообще тебе нужно увидеть вот это! – позвал Сюрейя и указал рукой на противоположный берег Босфора, где раскинулось очень большое и широкое количество воды, протянувшейся от Анадолукавагы через Бейкоз, затем от Пашабахче до Чубуклу, продолжавшейся от Йеникея и до Тарабьи, следовавшее за бухтой у Бююкдере и до мыса Месар[18], и спросил: – Как тебе, разве не похоже на озеро?

– И правда, очень красиво, – ответил Неджиб и прошел до края балкона. Небольшой ветерок ласково колыхал капли морской воды, и под солнцем море казалось