Сентябрь - Мехмет Рауф

Всю ночь море напевало им тихую колыбельную, иногда сердито грохоча, пенясь, но чаще всего оно оставалось таким спокойным, усталым и смирным, как ягненок… Суад каждое утро просыпалась вместе с этим солнцем, вскакивала и открывала окна. Тогда вместе с утром в их комнату, в их сердца врывались сама жизнь, радость, юность – да все, абсолютно все! – и все это было лишь в этом солнечном свете, лишь в звуках моря… Они купались в лучах солнца, которое, словно живое, согревало их своим дыханием, смешивая зной с прохладной свежестью моря… Сюрейя не мог насытиться именно этим.

– Иногда Суад берет зонтик, а я – трость. И вместе мы выходим на прогулку. Здесь нет никаких рощ или перелесков, но там, позади дома, есть небольшая пастушья тропа, ведущая в Кавак. Оттуда видно Черное море, и этот вид многого стоит!

Если бы не эта одержимость Суад домом, они ушли бы еще дальше, но она упрямилась и непременно находила, что приготовить собственными руками на каждый их обед или ужин и за чем проследить. Впрочем, после этого прекрасного утра, сидя за столом напротив жены и спокойно, с душевной теплотой вкушая еду, он не мог нарадоваться своей жизни.

Насладившись моментом, Сюрейя подмигнул и с улыбкой начал расхваливать послеобеденное время:

– Ты так думаешь? Значит, ты еще не знаешь прелести полудня?!

После полудня они выходят сюда, на балкон, и растягиваются на креслах из камыша. Воздух стал жарче, но море внизу все еще хранило прохладу. Мелодия его волн была настолько манящей, что казалось, будто ты и правда погружаешься в изумрудные воды. Блаженство, рожденное этой прохладой и мягким теплом, постепенно достигало такой степени, что они скользили по грани между сном и явью, пребывая в сладкой дремоте. Так проходит часа два, а затем они отправляются на прогулку. Вечером, запрыгнув в коляску, они едут в сторону Бююкдере…

Потом ночь. Самые изящные, самые нарядные и спокойные ночи Стамбула. Нет нужды в ярком свете, потому как в море отражается настолько расслабляющий и в то же время оживленный свет небесных тел, что они, погруженные в тень, остаются в состоянии блаженного оцепенения. В те мгновения море, небо и дальние поля приобретают неописуемую красоту.

Сюрейя растянулся и, разводя руками, делал паузы, медленно рассказывал что-то, перескакивая с одной темы на другую, а Неджиб молча его слушал. Наконец Сюрейя заключил:

– Вот и вся наша жизнь. Клянусь, я и не подозревал, что могу быть так счастлив!

В этот момент раздался голос Суад:

– Надо быть благодарным, благодарным…

– А ты вместо того, чтобы быть благодарной, посмотрела бы лучше сюда, – сказал Сюрейя, вставая со своего места, и добавил, указывая рукой на Неджиба: – Вечером он уезжает!

– Не может быть! Ты шутишь! – удивленно произнесла Суад. Сюрейя подтвердил свои слова, а затем рассмеялся:

– Вот это новости! Он разрушил все планы Суад! Кто знает, сколько всяких приготовлений она сделала под видом молодой домохозяйки!

Суад была занята тем, что ответить Неджибу, но в то же время, повернувшись к мужу, сердито сказала:

– Как прекрасно бывает иногда молчать!

Неджиб все повторял с печалью, что остаться не сможет.

– Да что же мы так настойчивы! – сказал Сюрейя весело и, подмигнув, добавил: – Дальше настаивать не будем. Кто знает! Это же все-таки Бейоглу.

Наконец Суад согласилась, но с условием: сегодня Неджиб уедет, а завтра обязательно вернется.

– Ну конечно, – сказал Сюрейя, – весна ведь заканчивается.

Они давно хотели поехать на Бейкозские луга, но все ждали его приезда. Неджиб все твердил, что не сможет приехать раньше среды, но они настаивали. В конце концов, решили встретиться в среду.

Увидев тень служанки, Сюрейя воскликнул:

– Еда? Бежим, бежим… А то еда обидится на нас!

Суад, спускаясь вниз, заметила, что единственный недостаток этого дома – необходимость идти на нижний этаж к столу. Сюрейя, шагая впереди, сказал:

– Если ты еще раз уговоришь своего отца и вытянешь у него пару сотен лир, мы наконец купим дом своей мечты.

Они все дружно рассмеялись.

Войдя в столовую, Сюрейя тут же уселся на свое место, развернул салфетку и торопливо заговорил:

– Ну скорее, скорее… Еда уже ждет наших комплиментов. Вы только посмотрите – уже почти час!

– А во сколько мы обычно обедаем? – спросила Суад.

– Известно… – ответил Сюрейя. – То есть? Вы хотите сказать, что мы едим с точностью хронометра? Нет нужды заставлять это повторять. Да вознаградит Аллах ваши старания, но я молюсь, чтобы это рвение не превратило наш дом в сумасшедший. Домохозяйство – мерило безумия… Вот вам и новый диагноз для врачей.

Суад с укоризненным взглядом промолвила:

– Накопилось!

Сюрейя, накладывая еду и постоянно поглядывая на Неджиба, продолжал:

– Что? Безумие?

– Нет, – Суад покачала головой. – Грехи и несправедливость.

Неджиб вставил:

– Омлет – восхитителен!

– Будь воля повара – нам и есть-то было бы нечего, – рассмеялся Сюрейя. – Слава Аллаху, есть наша хозяйка… Она себя не жалеет, но своему муженьку… Ой, «мужу» хотел сказать! Ой, опять не вышло – Сюрейе, Сюрейе!

– В рай можно попасть только через терпение, не правда ли, Неджиб Бей? – Суад посмотрела на Неджиба. – Прошу вас, не становитесь таким несносным мужем, когда женитесь. Иначе…

– Иначе что же будет? – с насмешкой спросил Сюрейя.

– Иначе… Иначе… – Голос Суад звучал неуверенно. – Иначе не сделаете вашу жену счастливой.

– О-о-о! – воскликнул Сюрейя. – Всего-то? Я думал, будет что-то поважнее… Неджиб, как и я, знает, что в браке женщины – это полный ноль. Если уж говорить о чем-то по-настоящему непостижимом, так это то, как при всей твоей старательности мясо умудрилось превратиться в угольки.

– Раз уж спокойствие мужей так важно, – с улыбкой промолвила Суад. – Давайте мне вашу порцию… Бедные женщины!

Неджиб возразил:

– Наоборот, бедные – мужчины, Суад! Те, кто понимает, что такое женщина, знают: истинно несчастны именно мужчины. Если бы вы знали, насколько бесплодной, черствой, иссохшей становится жизнь мужчины без женщины – настоящая черная пустыня… Многие это знают, но потом забывают. – Он замолчал на мгновение, затем продолжил с горькой искренностью: – Женщина одним своим присутствием наполняет мужскую жизнь свежестью и силой. Даже если отбросить духовную близость, одно лишь ее физическое существование – уже защита, опора… Вы только что рассказывали о своей жизни здесь. Вы говорили, как наполняете каждый час радостью, развлечениями – а я в это время думал о своих двадцати четырех часах, похожих на бесконечный ад. Скажу прямо: я задыхаюсь до смерти.

Остальные молчали.

– Вы не знаете, как удушающе невыносима жизнь в Бейоглу – даже в сезон развлечений. Сначала она кажется пестрой, многоцветной. Кажется,