Сентябрь - Мехмет Рауф

огромном лесу. Затем они увидели пруды – величественные, внушающие благоговейный трепет, но в то же время манящие, словно звенья, связующие их с самой жизнью.

Домой вернулись они уже в первом часу, уставшие, но с ощущением утренней чистоты. Единственное, что они сейчас чувствовали, – это сильная усталость и зверский голод.

– Еды! Еды! – гремел Сюрейя.

Когда им подали обед, мужчины тут же бросились к столу. Сюрейя, вбежав первым, радостно воскликнул:

– О, клубника! – И повернулся к Суад: – Откуда это?

Та улыбнулась:

– Разве не говорят: «Ешь клубнику, но не спрашивай, где ее собрали»?

Аромат спелых ягод затмевал даже запах цветов на столе.

Сюрейя, обращаясь к Неджибу, сказал:

– Видишь, дорогой мой друг, все лучшее – в женщинах! – А затем, с напускной важностью вытирая рот, добавил: – Даже упрямое стремление все превращать в тайну…

После обеда они обсуждали планы на вторую половину дня. Вдруг Сюрейя всплеснул руками:

– Ох! Я же заказал на сегодня парусную лодку!

Он все говорил, что любит кататься на лодке и давно мечтал прокатиться под парусом. И вот, наконец он договорился о лодке, которая сегодня должна прибыть из Моды[19]. Если она ему не понравится, ее могут вернуть обратно, но он не хотел сегодня нарушать данное обещание.

– Если хотите, идите гулять без меня, – предложил Сюрейя. – Я подожду здесь.

Но они отказались:

– Тогда поедем завтра утром!

Неджиб напомнил, что ему нужно возвращаться.

– Тогда ты останешься! – настаивал Сурейя.

Неджиб колебался, но Сюрейя уже решил:

– Тогда заставим тебя остаться!

И сказал, что свяжет Неджиба, если тот еще раз заговорит об отъезде.

Послеобеденное время прошло в ожидании и в разговорах о лодке. Сюрейя долго и с воодушевлением рассказывал о лодке:

– Море в пене… Ветер шумит в ушах… Паруса хлопают друг о друга… Лодка, словно пьяная, льнет к волнам… Это не полет и не плавание – это нечто неописуемое! Это что-то такое…

Сюрейя восторженно размахивал руками, так и не найдя подходящих слов. Затем он схватил бинокль и принялся изучать бухту Пашабахче.

– Только бы не оказаться в море в штиль! – заметил Неджиб.

Сюрейя, уже начавший терять надежду, отложил бинокль на стул.

– О да… Без ветра лодка – как мертвец. А если еще и солнце припекает… Невыносимо!

– А течение? – спросила Суад.

Тут Сюрейя пустился в рассуждения о ветрах Босфора, о бризах. Ему нужна была именно лодка, а не большое парусное судно. У лодки есть весла – в крайнем случае можно грести, другого выхода нет.

– Но с большим парусником все иначе! – продолжал он. – Если в открытом море застигнет штиль, ты во власти течений. Если есть течение – будешь двигаться боком, как краб. Если нет – будешь жариться на солнце в ожидании ветра. Но здесь, на Босфоре, ветер никогда не стихает!

Говоря это, он указал рукой на порывы ветра, яростно налетавшие с Черного моря.

– Кто знает, как в такую погоду лодка сможет прийти!

Затем Сюрейя задумался о коварных мысах и течениях.

– Однажды, – рассмеялся он, – мы два дня пытались пересечь Босфор!

Разговор о лодках постепенно затих, словно угасающий ветер. Сюрейя, уже не говоря ни слова, снова взял бинокль и не выпускал его из рук.

– Она уже не придет, – переглянулись Неджиб и Суад.

– Если лодка и не придет, тебе все равно от нас не сбежать, бей! – сказала Суад. Вместе с Неджибом они намеренно лишали Сюрейю последней надежды. Затем Суад завела речь о Бейкозе – кто знает, как там сейчас прекрасно! В такой ветер особенно стоит посмотреть на луга.

– Если мы упустим эту возможность… – с напускным укором взглянула она на Неджиба, а потом вдруг спросила: – Вам скучно, Неджиб Бей?

Тот улыбнулся и подмигнул:

– Пожалуй, немного…

– Может, обратимся к музыке?

Это предложение было принято с благодарностью. Они перешли к фортепиано, а Сюрейя остался на балконе.

Едва зашла речь о музыке, Неджиб с досадой вспомнил о том, что забыл о нотах, которые хотел купить!

«Но последние два дня я провел в таком блаженном забытьи, что у меня совсем не было времени подумать об этом», – оправдывался он про себя.

Теперь же, под влиянием проведенных здесь дней, он осознал: возвращение из этого мира – из дома Сюрейи и Суад, где он видел уважение и любовь, – в шумный Бейоглу и жизнь там казались ему настоящим крахом.

«В следующий раз обязательно не забуду», – твердо решил он про себя.

Просматривая ноты, он заметил, что у Суад не хватает нескольких опер Верди, а также, конечно же, не было и пары самых новых произведений. Он отметил для себя и те, что пришли в негодность, чтобы заменить их на новые.

Суад, пробежав пальцами по клавишам, спросила:

– А какие произведения вы любите?

Неджиб, перебирая ноты, пробормотал:

– Только не романсы!

И рассказал, почему равнодушен к этому жанру. Выбрав из стопки несколько листов, он положил их перед Суад.

– «Ла Гран Виа»?[20] – прочитала она.

– Прекрасно! – обрадовались они оба.

Оба обожали это произведение.

– В нем есть все, – сказал Неджиб. – Игривость, стремительность, грусть, томление… Каждая струна души отзывается.

От «Ла Гран Виа» они перешли к «Фаусту», сравнивая вальсы из этих двух произведений. Затем зазвучали марши – сначала из «Риголетто», потом, по выбору Неджиба, более оживленные – из «Трубадура» и «Аиды».

– А теперь поплачем! – предложил Неджиб, играя «Травиату».

Зазвучали «Прощай, прошлое», «Так рано умереть», «Ах, быть может…».

– С Верди все становится другим, – заметил Неджиб. – Но у вас есть не все его произведения.

Суад задавала вопросы о жизни композиторов, которых плохо знала, а Неджиб делился известными ему подробностями. Так получилось, что музыка смолкла, и разговор продолжился без нее.

Оба сошлись на том, что нет в мире ничего прекраснее музыки. Для Неджиба самые сладкие моменты жизни были не только те, когда он был счастлив, но и те, когда музыка опьяняла его, затрагивая струны души с необычайной силой.

С грустью он признался, что не может в полной мере оценить таких мастеров, как Глюк, Гайдн или Бетховен, – для понимания их музыки требуются годы специальной подготовки.

Когда они вышли на балкон, было уже около семи.

– Ну что, где же парусник? – рассмеялись они.

Раздраженный Сюрейя проворчал:

– Кто знает, может, ночью прибудет!

– Теперь он точно не сможет держать нас в заточении, – поддразнила Суад.

– Конечно нет, пойдемте! – согласился Неджиб.

На этот раз они отправились в Кавак. Сюрейя то и дело оглядывался, осматривая берег.

– Лодку высматриваете? – рассмеялся Неджиб.

– Уж точно не на бейкозские луга смотрит! – с легким укором заметила