Сентябрь - Мехмет Рауф

– Отсюда на веслах дойдем до Тарабьи, а там пересядем в коляску. Лодку оставим. Пусть потихоньку плывет в Йенимахалле, – наконец сказал он.

Неджиб покачал головой. Позволит ли течение им проплыть? Нужно идти по верху, чтобы добраться до Тарабьи. А что потом?

– Наш мореплаватель позабыл про течение! – рассмеялась Суад. Она хотела выставить его идею неверной.

Сюрейя громко защищал свою мысль:

– Да ведь до Йенимахалле грести ничуть не легче!

В конце концов решили: поскольку прилив поднимает воду вдоль этого берега, они поднимутся по течению, а затем переправятся на веслах до Йенимахалле.

– Кажется, нам пора уже садиться в лодку, – помахивая зонтиком, сказала Суад, – иначе, похоже, ужинать будем прямо в море.

Потом, по пути к лодке, она взяла мужа под руку и, указывая на клочья тумана, разбросанные ветром, как тюлевые волны, спросила вполголоса:

– А ты их не боишься?

Сюрейя, довольный ее близостью и этим шепотом, рассмеялся:

– Вот и вся морская наука у женщин!.. Они только умеют создавать балласт, особенно если еще и устанут… Но другого выхода нет, Суад: жена мореплавателя должна тоже быть мореплавательницей. Иначе, пока я буду грести, ты окажешься просто лишним грузом – тебе ведь это тоже не понравится?

– Если быть мореплавательницей значит застрять без ветра, провести ночь в море, потом промокнуть под дождем и заболеть…

– Ох уж эти женщины! – рассмеялся Сюрейя. – Ты не договорила, Суад. Раз уж заговорила о будущих бедах, можно продолжать до бесконечности! Заболеть, валяться в постели, еле выкарабкаться… А потом… Как бы сказать… Сдохнуть, что ли? Не дай Аллах оказаться в ваших руках, а уж на вашем языке – и подавно!

Суад высвободила руку и, кокетливо улыбнувшись и обнажив зубы, переспросила:

– В наших руках или на нашем языке?.. В наших руках, да?! Но знаешь ли, что было бы с вами без наших рук?

Сюрейя скептически покачал головой:

– Ну-ка, расскажи?

Суад, изобразив на лице обиду, начала перечислять:

– Вы были бы дикими, как скалы на этом мысу, угрюмыми, никчемными…

– Ох уж эти выдумки! – Сюрейя залился смехом, затем вдруг серьезно спросил: – А вы? А вы-то какие?

Муж и жена снова сошлись вплотную, а Неджиб, уже не слушая их, пробормотал про себя:

«Да, ваши руки!.. Может, потому я и стал таким дикарем?»

Он задумался, покачав головой:

«Разве не ваши руки довели меня до этого состояния? Те самые прекрасные женские руки, от нежности и изящества которых хочется плакать…»

Но существуют ли руки, дарующие исцеление и жизнь, так же, как и руки, несущие разрушение?

Неджиб взглянул на Суад и подумал: «Интересно, могут ли такие возвышенные руки, как твои, исцелить эти раны?»

Если бы Сюрейя был таким же, как он, израненным жизнью, то женщина вроде Суад могла бы оказать на него целебное воздействие. Но Сюрейя – душа чистая, не тронутая тем ядом, что разъедал Неджиба даже в моменты радости и покоя.

Внезапно Суад остановилась и, продолжая разговор с мужем, подождала, пока к ним не подойдет Неджиб.

– Ради Аллаха, Неджиб Бей, – попросила она его присоединиться к их спору. – Что было бы хуже: если бы не было мужчин или если бы не было женщин?

Она задала этот вопрос и с любопытством ждала ответа.

Неджиб улыбнулся:

– Позвольте мне высказать всю свою мысль, Суад Ханым? Лучше бы не было ни тех ни других. Но раз уж и те и другие существуют, надо исходить из этого. Мнения могут разниться в зависимости от мужчины и женщины. Есть мужчины, без которых было бы плохо, но есть и женщины, без которых не было бы вообще ничего. Ни горя, ни покоя!..

Суад повернулась к Сюрейе:

– Вот видишь?

Неджиб хотел продолжить:

– Однако есть и такие женщины…

Сюрейя, смеясь, поддразнил Суад:

– Слушай дальше. Подожди продолжения.

Они продолжали спор, смеясь и перекрикивая друг друга, а Неджиб брел сзади, растерянный и подавленный. Женщины… Сомневаться во всех них…

«Ах, предательство!» – шептал он про себя.

Но сейчас глубокая, безграничная чистота во взгляде Суад, обращенном к нему, ее лицо, на котором даже его грязное воображение не могло найти изъяна, – все это заставило растаять его душу, сделало ему больно.

«Ах, этот взгляд… Значит, на свете бывают такие взгляды? Ах, если бы мне такой взгляд, такое лицо!.. Я был бы спасен!» – простонал он еле слышно.

Погружаясь в мечты, он начал представлять себе женщину своей души – ту девушку, которую он в своих фантазиях наделял всеми совершенствами, которая сделает его счастливым. Но даже в самых смелых мечтах он не мог наделить ее таким чистым, утонченным, таким светлым взглядом.

Пусть Суад не была столь совершенна, как его вымышленный идеал, но в ней было то, чего не могло достичь его воображение.

Какой же чистой, ах, какой чистой должна быть ее душа!

Он размышлял, что никогда прежде не встречал взгляда, который бы так потрясал его своей чистотой, спокойствием и добротой.

«Где же я такой увижу?» – думал он про себя.

Вспоминая всех знакомых женщин, он видел либо девиц, чья добродетель погрязла в богатстве и роскоши, либо увядших замужних дам, изможденных светской жизнью.

«Искать добродетель в грязи! Искать жемчуг там, где его заведомо нет!» – усмехался он.

Он спрашивал себя, почему такие возвышенные натуры, как Суад, сохранившие чистоту и свет благодаря преданности мужу, были редкостью и их невозможно было найти.

Но тут же его вновь стали терзать сомнения. У него была целая коллекция разрушительных теорий о нравственности и добродетели – частью почерпнутых из размышлений, частью из жизненного опыта. Он жаждал применить их на практике. Даже не веря, что такая чистота и ангельская непорочность возможны (и уж тем более – что они могут встретиться на его пути), он размышлял, как удовлетворить свою тайную тоску по этому свету и покою.

Внезапно Суад снова обернулась:

– О Всевышний, вы все еще молчите!

В этот момент у пристани показалась лодка. Сюрейя ускорил шаг, подавая знаки лодочнику, а Суад и Неджиб, следуя за ним, перебрасывались шутками, наблюдая, как он прыгает в лодку и возится с парусами и веревками.

– Напрасно, бей, напрасно! – крикнула Сюрейе Суад. – Каждый должен понести наказание… Нет иного выхода, кроме как взяться за весла!

Неджиб, помогая Суад сесть в лодку, заметил:

– При таком штиле, похоже, это придется делать всем нам.

Отвязав канаты, лодочник оттолкнулся от пристани. Парус вздулся, лодка вышла в море, но, потеряв первоначальную скорость, остановилась.

– Гребите, гребите! – смеясь, сказал Сюрейя. – А ты, Суад, берись за руль.

Сюрейя попробовал грести веслами.