Сентябрь - Мехмет Рауф

Весла оказались такими тяжелыми, что управляться с ними было нелегко. Борясь с ними, Сюрейя проворчал:

– Радуйся, что тебе не приходится грести!

Лодка медленно продвигалась вперед.

– О, смотрите! – вдруг воскликнула Суад.

Солнце, опускаясь сквозь легкую дымку над бухтой Бююкдере, пылало, как красный кристалл. Вокруг разливался резкий запах свежего морского воздуха. Вдали море рокотало, словно пропеллер, а за кормой, по направлению к Тарабье, струилось мягкими серебристыми волнами.

Снова заскрипели весла. Сюрейя время от времени объяснял Суад, как править рулем.

– Вот так? – послушно спрашивала она.

Так они добрались до мыса Сервибурну.

– Ровно восемнадцать минут! – объявил Неджиб.

Пришлось грести еще усерднее.

– Вы же не видите закат, – сказала Суад.

Бухта Бююкдере теперь горела огненным зеркалом, словно гладкая бархатная ткань. Солнце уже опустилось над долиной с дамбами, погружаясь в клубы дыма и тьму, окутанное кровавыми облаками.

– Мы плывем по этому сиянию! – воскликнул Неджиб.

– Точнее, стоим на месте, – поправила Суад.

Они снова взялись за весла. Оттенки волн постепенно темнели, море перед ними теперь было прозрачным, как стекло.

Вдруг позади них раздался гул, похожий на шум тайфуна. Все вздрогнули. Огромный корабль, подобный чудовищу, двигался прямо на них, разрезая воду, и шум винтов напоминал грохот водопада.

Суад побледнела, руль дрогнул в ее руках.

– Клянусь, мы сейчас утонем!

Она неправильно выполняла команды Сюрейи. Тот бросился к рулю, затем они изо всех сил налегли на весла, и огромный корабль прошел всего в десяти метрах от них, оставляя за собой гул, шедший словно из-под воды и напоминавший подземные толчки.

Сюрейя, указывая на удаляющееся судно, сказал Суад:

– Ну вот! Скажи теперь, что бы было с женщинами без мужчин? Смотри…

Суад покачала головой:

– Не страшно, но в одиночку я бы на этой лодке сюда даже плыть не стала!

– А я все же прав, – добавил Неджиб. – Ни те ни другие!

До Йенимахалле плыли долго. Когда они зашли в дом, усталость и радость от ожидания этого момента слились в неописуемое чувство покоя. Ужин, которого так ждали, был принят с благодарностью.

Неджиб и Суад объединились в споре о лодке, и Сюрейя не мог им противостоять, каждый раз проигрывая.

– Сегодня нам просто не повезло с ветром, – пытался он оправдаться. – В другой раз…

– Еще раз? Ты же не считаешь нас такими глупцами? – смеялась Суад.

Сюрейя хотел сказать:

– Я же предлагал подождать до вечера! Все знают, что к закату ветер стихает.

Но Суад подняла вилку:

– Молчи!

Он рассмеялся и сдался:

– Ладно, вы правы.

После ужина разговор опять вернулся к тому же. Суад отдавала Сюрейе все права на лодку, паруса, море и ветер. Тот с благодарностью принимал ее слова, но настаивал на удовольствии от плавания в одиночку.

– Сиди лучше дома да вари молочный пудинг, – поддразнивал он Суад.

Луна в эту ночь была такой невинной, чистой и свежей, море – таким гладким, словно атлас, и вокруг воцарились тишина и восхищение. Тонкая линия месяца светилась в темно-синей глубине неба, его свет слегка мерцал, смешиваясь с темнотой. Потом небо наполнилось голубоватой дымкой.

Они долго молчали, глядя вдаль на окутанные этой дымкой печальные холмы, которые были похожи на влюбленных. Лунный свет, пробиваясь сквозь тень крыши на балкон, был тусклым, словно последний вздох. Они видели друг друга и казались друг другу тенями.

Сюрейя растянулся в шезлонге, устремив взгляд в одну точку, и о чем-то думал. Суад стояла на балконе, опершись о колонну, и смотрела вдаль. Неджиб, опьяненный дыханием этой теплой ночи, отрешился от всех сегодняшних размышлений и в конечном итоге пришел к решению – он тонул в глубокой тоске по такой женщине, как Суад.

– Ты спишь? – вдруг услышал шепот Неджиб и вздрогнул. Подняв голову в ответ на обращение Суад, он увидел, что она наклонилась к креслу мужа и обращалась к нему. В этих словах была такая всеобъемлющая теплота, такая тайная гармония, дрожащая от радостных воспоминаний, которая показывала всю глубину супружеской близости и уюта.

Теперь он понял счастье обращения на «ты» между мужем и женой. Когда Неджиб подумал, что Суад обращается к нему, жар ее голоса словно растопил его. Теперь же, осознав, что эти слова предназначались другому, он почувствовал горечь и отчаяние. Ах, если бы он мог найти женщину, которая говорила бы ему «ты» таким голосом, с таким взглядом…

Взявшись под руки в темноте, Сюрейя и Суад попросили у него разрешения удалиться:

– С твоего позволения.

Оставшись в одиночестве, он поднялся, подошел к краю балкона и повторил про себя: «Да, если бы я только мог найти этот взгляд, этот голос, эту женщину!»

Белая полоса тумана медленно ползла вдоль берега. Море под серебряной полосой лунного света было темным, диким и безмолвным. В этой тишине, в этом мраке, сквозь тусклую белизну тумана, над серебристой полосой вдали раздавался мрачный звук – жалобный крик филина, монотонный, словно стонущий.

Внезапно Неджиб почувствовал такую гармонию с этим одиноким голосом, с его внутренним стоном, что долго слушал его. «Да, точно как я! – сказал он. – Если бы все мои страдания обрели голос, без сомнения, он был бы таким же диким, таким же человечным, таким же несчастным, таким же печальным и мрачным».

И снова нужно было ложиться, снова идти в свою одинокую комнату и пытаться уснуть. Эта жизнь текла с убийственной медлительностью, как бывает с теми, кто ждет казни. И как у них в душе внезапно появляются трепещущие надежды, которые тут же умирают, распластавшись по земле, так и в нем самом трепетало губительное желание – желание женщины, жажда обладания той женщиной с тем голосом и тем взглядом. Оно билось, пульсировало в нем и в конце концов опустошало его.

6

Суад время от времени отрывалась от шитья, поднимала глаза и рассеянно смотрела на море с зелеными гребнями пены, по которому скользила лодка под белым парусом. Она была одна, погружена в свои мысли, занята работой. Ее сердце не переставало трепетать, побуждая бросить шитье и следить взглядом за лодкой. Несмотря на уверения Сюрейи, ее не покидал страх, что при сильном ветре лодка может перевернуться.

С тех пор как появилась эта лодка, Сюрейя каждый раз, когда поднимался ветер, даже самый легкий, не упускал возможности выйти в море. Он сразу же выбегал на балкон и звал лодочника. Этот зов стал для Суад настоящим кошмаром, безжалостно разрушавшим ее спокойную жизнь. Сначала она