Сантехника вызывали? - Месса Лина

Я замерла, чувствуя, как жар приливает к лицу. Это была уже не игра. В его глазах отражалось настоящее, жгучее обещание того, что будет, когда инспекторы наконец решат, что с нас хватит.

— Как думаешь, — спросил Даррен вслух, обращаясь ко мне, но глядя прямо на инспектора Браса с вызовом, — стоит ли нам показать им, как мы проводим вечера?

Я посмотрела на Браса, на мадам Стерн, на их серьезные лица, и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мы были загнаны в ловушку собственной лжи, и с каждой минутой эта игра становилась всее опаснее — и всее приятнее.

— Ты не посмеешь, — прошептала я.

— О, еще как посмею, — подмигнул мне Даррен. — Это же будет… очень познавательно для проверки.

Завтрак проходил в атмосфере, которую можно было резать ножом и подавать как отдельное, очень острое блюдо. Я давилась овсянкой, инспекторы сверлили нас взглядами, а Даррен с невозмутимым видом попивал кофе, периодически поглаживая мое колено под столом так, что я то и дело вздрагивала.

Именно в этот момент пространство посреди моей тесной кухоньки пошло багровыми трещинами.

Запахло паленой резиной, серой и свежими чернилами. Раздался громкий хлопок, от которого инспектор Брас выронил монокль прямо в чашку с чаем, а мадам Стерн взвизгнула. Из образовавшейся огненной воронки, прямо на мой вычищенный до блеска линолеум, вышагнул невысокий, щуплый демон в строгом деловом костюме. На носу у него криво сидели очки с квадратными стеклами, а в руках он сжимал стопку дымящихся свитков.

— Босс! — истерично взвизгнул новоприбывший, поправляя очки. — Лорд Даррен! Вы издеваетесь?! Вы исчезли прямо из лавового джакузи! Резиновая уточка расплавилась, а отдел распределения душ парализован! У нас горят квоты на третий квартал, а вы…

Секретарь осекся, заморгав. До него наконец дошло, что он находится не в уединенной адской купальне, а на типичной человеческой кухне, в компании двух офилевших инспекторов Магического Надзора и красной как рак ведьмы.

— Еще один демон! — Брас вскочил, выхватывая палочку, с которой капал чай. — Вторжение! Незаконный прорыв периметра!

Я зажмурилась, готовясь к тому, что сейчас нас всех свяжут и отправят в подземелья. Но Даррен даже не поперхнулся кофе.

Он плавно отставил чашку, откинулся на спинку стула и властным жестом обхватил меня за талию, рывком усаживая к себе на колени. Я тихо пискнула, когда мои бедра прижались к его твердым, горячим мышцам.

— Спокойно, господа, — бархатисто и веско произнес инкуб. — Никакого вторжения. Знакомьтесь, это Кразш. Мой личный нотариус. Я вызвал его, чтобы соблюсти все формальности.

— Н-нотариус? — переспросила мадам Стерн, хлопая ресницами.

— Б-босс? Какие формальности? У вас в три часа по расписанию свежевание клятвопреступников! — зашипел Кразш, но под тяжелым, полыхающим золотом взглядом Даррена быстро сдулся и прижал свитки к груди. — А, да. Формальности. Разумеется.

— Видите ли, — Даррен по-хозяйски провел носом по моей шее, заставляя меня выгнуться в его руках, — ритуал Единения Душ требует заверения с обеих сторон. Человеческие законы мы уже уважаем, позволив вам наблюдать за нами. А Кразш принес брачный контракт со стороны Преисподней. Давай его сюда.

Кразш, всее еще ничего не понимая, на дрожащих ногах подошел к нам и протянул верхний пергамент. Даррен развернул его прямо у меня на животе, прижимая меня к своей груди так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца.

— Так-так, посмотрим, — мурлыкнул демон, водя длинным пальцем по строчкам какого-то квартального отчета о пытках, делая вид, что читает брачный договор. Его вторая рука тем временем скользнула под мою футболку, обжигая голую кожу на талии.

Я шумно выдохнула. Перед нами стояли два инспектора и демон-секретарь, а этот невыносимый инкуб прямо сейчас сводил меня с ума. Его пальцы дразняще вычерчивали узоры на моем животе, медленно, миллиметр за миллиметром подбираясь выше к груди.

— Элли, любовь моя, — хрипло прошептал он, и от звука его голоса низ моего живота сладко скрутило. — Тебе нужно подписать здесь.

Он сунул мне в руку черное перо. Я сглотнула, уставившись в пергамент, где ровным столбиком были расписаны поставки адских вил, и поставила кривую закорючку.

— Идеально, — выдохнул Даррен. — А теперь, господа инспекторы, согласно традициям моего мира, документ должен быть скреплен не только подписью, но и искренней печатью страсти. Иначе магия не сработает.

Он отбросил перо, сгреб пергамент и сунул его онемевшему Кразшу. А затем обеими руками обхватил мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

Золото в его зрачках стало жидким, обжигающим. Иллюзия игры испарилась, оставив только чистый, звериный голод, который я так хорошо запомнила со вчерашней ночи. Даррен не просто поцеловал меня. Он обрушился на мои губы, жадно, глубоко и властно, заявляя на меня права перед всем миром — и верхним, и нижним.

Мои руки сами собой обвили его шею. Я забыла про Браса, про мадам Стерн, про ошарашенного нотариуса. Мир сузился до вкуса сандала и кофе на его губах, до жестких, требовательных толчков его языка и жара его ладоней, которые теперь откровенно сжимали мои бедра, прижимая меня к его твердому паху.

Я издала тихий, бесконтрольный стон, полностью растворяясь в этом поцелуе. Демон ответил утробным рыком, от которого завибрировала моя грудная клетка. Он целовал меня так, словно выпивал до дна, и я чувствовала, как внутри разгорается настоящий пожар, требующий немедленного продолжения.

Раздался звук падающего стула.

Даррен с явной неохотой оторвался от моих припухших губ. Я тяжело дышала, уткнувшись лбом в его подбородок, не в силах даже открыть глаза.

— Д-достаточно! — прохрипел инспектор Брас. Его лицо пошло красными пятнами, а монокль окончательно запотел. Мадам Стерн отчаянно обмахивалась своим блокнотом, как веером. — Мы… мы увидели всее, что нужно! Нить настоящая! Ритуал подтвержден! Мы снимаем обвинения!

— Надо же, как быстро, — лениво протянул Даррен, не выпуская меня из объятий и поглаживая мою спину успокаивающими, но от этого не менее возбуждающими движениями. — А мы только начали демонстрировать наши чувства.

— Мы удаляемся! — рявкнул Брас, пятясь к двери. — Мадам Стерн, за мной! Совет да любовь! И… и зашторьте окна, ради всего святого!

Входная дверь с грохотом захлопнулась. В лавке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием и нервным покашливанием Кразша.

— Босс, — робко подал голос секретарь, поправляя съехавшие очки. — Я, конечно,