Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

Михаил шагнул ближе, и я невольно отступила спиной к столу.

— Я был не прав, — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза.

Затем взял меня за локоть и резко притянул к себе за талию. Я едва успела упереться ладонями ему в грудь, чтобы между нами осталось хоть какое-то расстояние.

— Ярослава Мстиславовна, я пришёл извиняться. Раз уж я виноват… — голос стал ниже, с хрипотцой, — то бери своё.

У меня глаза полезли на лоб.

— …что брать? — переспросила я, искренне надеясь, что ослышалась. — Какое своё? Ключи от кладовой? Или ты про отвар?

Михаил тихо хмыкнул, явно не поверив в мою внезапную «глухоту». Его ладонь скользнула по спине, поглаживая позвоночник. Я дёрнулась, пытаясь вывернуться, но он удержал без особых усилий.

— Не прикидывайся, Ярослава, — проговорил он низко, в самое ухо. — Раньше сама требовала, а я… отговаривался, отмахивался, уходил. Теперь я сам пришёл долг супружеский отдать, первый раз за много лет.

У меня челюсть медленно поехала вниз. Я едва не застонала, злая свекровь из сказки, оказывается, ещё и сексуально домогалась собственного мужа. А теперь этот муж, впервые за годы, сам пришёл «исполнить долг» и ещё гордится подвигом!

— То есть… ты сейчас мне одолжение делаешь? — выдохнула я. — «Ладно, жена, раз я виноват, бери тело, я потерплю»?!

Я извернулась ужом, выскользнула из его рук и отскочила за стол. Михаил же так и остался стоять с растерянным видом. Видимо не ожидал, что, придя героически «принести себя в жертву», его жертва вдруг убежит.

Нужно было срочно что-то придумать. Объективно, князь, был конечно, симпатичный: высокий, с этой тёмной аккуратной бородой и низким голосом, от которого внутри что-то трепетало. Я, может, и не возражала бы в другой жизни. Но в другой жизни я бы знала человека дольше, чем полдня!

А с Михаилом мы познакомились сегодня утром, если считать честно. И за это время, он успел меня обвинить в попытке убийства, заставить идти больной показываться людям, а теперь вот пришёл долг отдавать, как в банк!

Выгонять его сейчас, наверное, в нынешних обстоятельствах не лучшая стратегия. Но и пользоваться «шикарным предложением» настроения не было абсолютно точно.

— Михаил Ростиславич, — произнесла я как можно мягче, — я оценила ваш… порыв. Первый раз сам пришли, да ещё и с таким… щедрым предложением. — Я позволила себе быстрый взгляд чуть ниже его пояса и тут же вернула глаза к его лицу, — Но давайте не сегодня. Я еще слаба после вчерашнего, голова кружится… А если мы сейчас начнём «исполнять супружеский долг», то я рискую отключиться прямо под вами. И что тогда люди скажут?

Я попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от неловкости.

— К тому же… вы утром сказали, что «нас давно нет». Дайте мне хоть пару дней поверить, что это было сгоряча. А то вдруг вы завтра снова передумаете, а я уже привыкну к такому внимательному мужу… — Я провела пальцем по краю стола. — А я, знаете ли, быстро привыкаю к хорошему.

— Значит… не сегодня? — спросил он низко.

— Не сегодня, — подтвердила я, улыбаясь уголком губ.

Михаил смотрел на меня несколько долгих секунд, потом выдохнул, отступил на шаг и кивнул:

— Отдыхай. До завтра попрошу тебя не беспокоить попусту.

Дверь за ним закрылась с тихим стуком. Я осталась одна посреди светлицы. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала версту, я опустилась на край кровати и тихо, нервно засмеялась.

— Это же… 18+, мать его, — выругалась я в пустоту. — В оригинальной сказке такого точно не было.

Глава 6

Остаток дня я провела в светлице. Михаил выполнил обещание: никто меня не беспокоил. Дуняша появлялась дважды, первый раз принесла обед: миску горячей каши с мясом и кружку с чем-то ягодным, поставила на стол и замерла в поклоне:

— Кухарка спрашивает, не желаете ли чего особого к ужину, матушка-княгиня?

— Не желаю, — сказала я. — Пусть сама решает.

Дуняша явно удивилась, видимо, прежняя Ярослава «сама решала» всегда и по каждому поводу, но ничего не сказала и ушла.

В итоге на ужин у меня был хлеб, варёное мясо, мочёные ягоды в плошке и горячее питьё, на этот раз с мёдом.

— Прасковья велела передать, что в кладовой всё в порядке, — сообщила она, расставляя еду. — И что завтра все покажет, как вы велели.

— Хорошо, — кивнула я.

В остальное время, в течении дня, я методично обыскивала комнату: три сундука, два короба у стены, полки с шкатулками. Я перебрала все, одежду, украшения, меховые накидки, гребни из кости, пояса с вышивкой.

Вот только никаких писем, никаких дневников, никакой записки с пометкой: «прочти это, попаданка» не обнаружилось. Прежняя Ярослава либо ничего не писала, либо хорошо прятала.

За окном по-зимнему быстро темнело. Вместе с ужином Дуняша принесла светильник, плошку с маслом и фитилём. Огонёк был маленький, тёплый и совершенно бесполезный для чтения или разглядывания чего-либо мельче монеты.

Я смотрела на этот огонёк и думала, значит, так здесь живут. Если темнеет, то ложишься и ждёшь утра или жжёшь масло, которого, судя по стенаниям Прасковьи о запасах, всегда не хватает.

Я попыталась вспомнить хоть что-нибудь из физики, что проходила в школе: про электричество, лампочку, нить накаливания, вольфрам и вакуум. Принцип примерно я помнила, но как все это воспроизвести понятия не имела.

— Ладно, — сказала я огоньку. — Лампочку я не изобрету. Может, хоть свечи придумаю как получше сделать.

Огонёк не ответил. Я легла на кровать, укрылась и закрыла глаза.

Утром я