Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Вы сражались хорошо, как обычно, Ваше Высочество, — сказал он, но под словами скрывалось что-то ещё. Что-то невысказанное.

Мэл лишь кивнула в ответ, отвесив лёгкий поклон, прежде чем отвернуться; ноги сами понесли её к брату.

Она проигнорировала тяжесть взгляда Эша, жгущего спину, немой вопрос, вплетённый в то, как он смотрел на неё, гадая, почему после всего этого она не в его объятиях.

— Нам нужно поговорить, — сказал Кейдж, низко склонив голову; его губы коснулись раковины её уха, когда он прошептал: — У Рен было видение.

Холодное дыхание дурного предчувствия обвилось вокруг позвоночника Мэл, но она кивнула, следуя за братом по слабо освещённым коридорам замка. Он повёл её не к своим покоям, как она ожидала, а направился к маленькому дворику, который она узнала как место, где впервые говорила с королевой наедине.

Запах роз густо висел в тёплом воздухе, их лепестки полностью раскрылись, пламенея багрянцем в умирающем свете. Она рассеянно провела пальцами по шёлковым бутонам, проходя мимо, отвлекаясь на их красоту, несмотря на тяжесть, давящую на грудь.

— Кейдж, куда мы идём? — спросила она, но он не ответил. Вместо этого он подвёл её к двери, вырезанной из тёмного древнего дерева, спрятанной в лабиринтах глубин замка. Мэл знала, что лежит за ней. Туннели под крепостью. Темнота встретила их, когда они шагнули внутрь, густая и всепоглощающая, но для вивериан бездна была желанным спутником. Они не боялись ни тишины глубин, ни теней, что льнули к их коже, как шёпот забытых богов.

Они шли глубже; шаги отдавались эхом от кроваво-красных каменных стен. А затем, как раз перед тем как они достигли извилистых пещер, ведущих к логовам драконов внизу, Кейдж остановился.

— Рен видела, что случится, если проклятие не будет снято, — сказал он низким голосом, едва громче шёпота, словно если произнести это слишком громко, оно может стать реальностью. — Мы все погрузимся в вечный сон. Все до последнего. — Он повернулся к ней, и хотя в темноте она не видела его лица полностью, она почувствовала тяжесть его взгляда, его уверенности, опустившейся на неё, как буря, готовая разразиться.

— Всех, кроме одного, — закончил он. — Твоего мужа.

— Но почему он? — прохрипела она. — Почему весь остальной мир растворится в тишине, а он останется… — Её горло сжалось вокруг этой мысли, губы плотно сомкнулись, чтобы не дрожать. — Значит, если я ударю Эша кинжалом, то сниму проклятие, но обреку его на смерть. Если я ничего не сделаю, проклятие падёт на нас всех, а он будет бродить по руинам мира в одиночестве.

Кейдж склонил голову; движение было медленным, почти скорбным.

— Я не могу…

— Мэл, почему ты всё ещё здесь? — Голос Кейджа стал резким, мягкость исчезла. — Ты знаешь, где кинжал. Чего ты ждёшь? До вступления проклятия в силу остаются считанные дни, а я нахожу тебя на улице, на тренировочном дворе, играющей на мечах с Эшем и его друзьями, словно это не более чем игра.

— Я тяну время, брат, — призналась она, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от неизбежного.

Кейдж фыркнул.

— Тянешь время? — Он позволил слову повиснуть между ними, как обвинению.

— Я уйду завтра, — сказала она, медленно выдыхая. — Во время празднества по случаю помолвки. Все будут слишком отвлечены, чтобы заметить моё отсутствие.

Смешок брата был сухим и недоверчивым.

— Сильно сомневаюсь, что Принц Огня не заметит.

Мэл улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла.

— Вот почему ты останешься здесь. Чтобы отвлекать его.

Долгая тишина повисла между ними. Глаза Кейджа, темнее полуночи, изучали её с пониманием, которым, как она хотела бы, он не обладал.

— Ты оттягиваешь его смерть намеренно, Мэл? — спросил он наконец нечитаемым голосом.

Она не дрогнула.

— Нет, брат.

Она вскинула подбородок, выпрямив спину, хотя каждая кость в её теле ныла от тяжести лжи. Она не покажет слабости, не сейчас, не когда её собственная решимость трещала по швам. Она не скажет Кейджу, что от мысли вонзить кинжал в сердце Эша Ахерона её тошнит, что она боялась, что предпочла бы вырезать своё собственное, прежде чем смогла бы сделать это.

— Я добуду кинжал и убью его.

И с этими словами она развернулась на каблуках, зашагав к выходу, прежде чем брат успел сказать что-то ещё. Ей не нужно было доказывать ему свою правоту. Ей не нужно было оправдывать то, что уже было начертано судьбой.

Но пока она шла, что-то в воздухе изменилось.

Запах — слабый, но неоспоримый — вился по туннелям, просачиваясь в лёгкие, как шёпот предостережения.

Мэл замешкалась.

Чувства покалывало тревогой; пальцы дёрнулись к кинжалу, пристегнутому к бедру. Она бросила быстрый взгляд вокруг, но туннели оставались пусты. Только Кейдж стоял позади неё, наблюдая.

И всё же…

Она не могла отделаться от ощущения, что кто-то — что-то — подслушивало.

Мэл вернулась в свои покои; тяжесть мыслей давила на плечи, как призрачные объятия. Она расстегнула платье дрожащими пальцами, позволяя ткани соскользнуть с тела и собраться у ног, словно тени, пролившиеся на пол. Запах розового масла и жасмина висел в воздухе, пар клубился над ожидающей ванной, маня её в своё тепло.

Она шагнула внутрь, погружаясь глубоко в воду; тёмные ресницы сомкнулись, когда она позволила жару снять напряжение с мышц. На мимолетное мгновение она представила, как опускается глубже, позволяя теплу поглотить её целиком, растворяя в небытии.

Двери со скрипом отворились.

Уголки губ Мэл дрогнули, когда она услышала тихое шарканье ног, за которым последовало поспешное отступление её служанок, которых выставили вон. Ей не нужно было открывать глаза, чтобы знать, кто вошёл.

Вода яростно выплеснулась через края ванны, когда Эш без колебаний забрался внутрь, сдирая с себя одежду так, словно раздеваться перед ней было самым естественным делом в мире.

— Мы не поместимся, — выдохнула она, поджимая ноги к груди, чтобы освободить для него место.

Он хмыкнул в ответ, не впечатлённый её жалобой, прежде чем схватить её за ноги и развести их в стороны, перекинув через бока своего тела. Дрожь пробежала по ней, когда её обнажённая кожа встретилась с его, грудь прижалась вплотную к его груди.

Эш взял мыло, неуклюже намыливая её влажные локоны; его пальцы прочесывали пряди с очаровательным отсутствием грации. Он создавал больше хаоса, чем заботы: вода лилась на пол, мыло попадало ей в глаза, пока она со смехом не отбила его руки, моргая от рези.

— Безнадёжен, — поддразнила она, и звук её веселья стал мимолётной передышкой от бури в её разуме.

Она переключила