Злой дьявол - Сиенна Кросс

Она пробует.

— Nonno.

Его глаза становятся стеклянно-яркими, и он отмахивается от этого, как от пыли. Он тянется другой рукой и касается ленты в ее волосах, будто она может укусить.

Моя мать уже перешла к суете.

— Почему я вижу своего сына впервые за недели в церкви, и почему мне никто не дал ключ от квартиры, и посмотрите на этого ребенка, есть ли у нее хоть один кардиган, который не жует свои пуговицы? — Она целует лоб Ливии, затем щеку Кэт с равной свирепостью. — Мне бы очень хотелось быть очень злой на твоего Papà, — говорит она Ливии, — но у меня нет времени, потому что мне нужно планировать воскресный обед, гардероб и, возможно, свадьбу.

— Мам, — предупреждаю я, и это звучит беспомощно.

Кэт садится прямее. Она окидывает моих родителей взглядом профессионала, оценивающего комнату, затем расправляет плечи и протягивает руку моему отцу.

— Signor Росси, — говорит она, оказывая ему уважение, которое он заслужил, и ни капли того почтения, которое он мог бы ожидать. — Спасибо.

Он изучает ее протянутую руку, затем берет ее. Старосветская формальность встречается с женщиной, которая поднялась с залитого кровью пола, чтобы спасти нашу дочь.

— Вы сохранили жизнь моему сыну и моей внучке, — тихо говорит он. — За это я буду вам должен до конца своих дней.

Долгий выдох покидает тело Кэт. Настороженная линия в уголке ее рта немного смягчается.

— Я намерена продолжать это делать, — отвечает она. — С помощью вашего сына, разумеется.

— Хорошо. — И этот единственный слог — благословение.

Дверь снова открывается. Мать Лео стоит там, смяв в кулаке носовой платок, с тем храбрым, разрушенным взглядом, который все хорошие матери носят на похоронах.

— Маттео, — говорит она. — Ваш друг сказал, вы хотели поговорить со мной.

Я выскальзываю, беру бумагу у Ливии и вкладываю ее в руки женщины.

— От моей дочери, — говорю я ей. — Для вашего сына.

Она разворачивает ее. Улыбка пробивается сквозь ее горе, как свет сквозь витраж.

— Ему бы понравилась эта звезда, — шепчет она. — Он всегда хотел быть звездой.

— Он уже был. — Я тяжело сглатываю. — Я позабочусь о его семье так, как он заботился о моей. — Но никакие деньги не могут возместить жизнь.

Она кивает один раз, затем отворачивается.

Когда я скольжу обратно в лимузин, моя мать рассказывает Ливии о ящике, который она будет держать на нашей кухне для мелков и печенья на всякий случай. Мой отец делает вид, что не слушает, хотя делает только это. Кэт наблюдает за ними обоими с осторожными глазами, которые начинают отпускать то, что я пытался развязать еще с Сицилии.

— Ты инсценировал свою смерть, — говорит мой отец, не глядя на меня.

— Да, — отвечаю я.

— Ты нарушил мои операции, напугал твою мать и стоил нам хорошего человека.

— Я знаю.

Он наконец поворачивается.

— Не делай этого снова, если единственной альтернативой не является могила.

— Понял.

Острота в нем смягчается, затем он делает крошечный жест в сторону Ливии.

— Привези ее на воскресный обед. Твоя мать взорвется, если ты этого не сделаешь.

— Nonno, — перебивает Ливия, дергая его за рукав пальто. — Вы любите торт?

Звук вырывается из него, полу-смех, полу-кашель.

— Известно, что я могу съесть кусочек.

— Хорошо, — объявляет она. — Потому что я голодна.

Моя мать похлопывает ее по колену.

— Бабушка тоже. — Она бросает на меня взгляд. — Я хочу видеть ее каждый день.

— Мы буквально только что приехали и должны обустроиться.

— Тогда обустраивайтесь быстрее.

Я тянусь и беру Кэт за руку. Она позволяет. Город продолжает двигаться вокруг нас, блестящий от дождя и отражающий, будто решает, благословить ли нас. На этот раз я выбираю верить, что да.

Снаружи мужчины движутся, как приливы, и бизнес продолжается, потому что он всегда продолжается. Внутри лимузина моя дочь держит за руку моего отца, моя мать планирует десерты, а Кэт, свирепая и усталая, дышит легче, чем вчера.

Лео должен был быть здесь, чтобы видеть это. Но его нет. Поэтому я делаю пометку в той книге, где записываю все, что я должен этому городу. Затем я целую костяшки Кэт и говорю единственное, что подходит этому дню.

— Давай отвезем Ливию домой.

ГЛАВА 53

ДОМ

Маттео

Пентхаус никогда не казался таким полным. Игрушки, которых у нас не было вчера, размножились на ковре в гостиной. Кто-то поставил накладки на углы мраморного журнального столика. Появились пледы в форме животных. Табурет-ступенька вырос в гостевой ванной, будто сам собой. Мои кузены не могут прийти, не превратив место в дом, и я не знаю, как отблагодарить их за это, не смущая всех нас.

Раф на полу помогает Ливии строить город из магнитных плиток, а Белла комментирует строительство, как документалист.

— Наблюдайте за редким инженером Феррара в его естественной среде обитания.

Ливия хихикает и протягивает Рафу треугольник. Он пытается надеть его как шляпу. Шляпа падает, и она тоже падает в приступе смеха.

Серена и Антонио занимают конец дивана, пальцы переплетены, глаза светятся секретами, которые понимают только люди за неделю до свадьбы. Алиссия на кухне с Рори, уплетая коробки с пирожными и споря, дает ли четырехмесячный живот Рори право на последний канноли. Жена моего кузена никогда не выглядела красивее. Алессандро парит рядом, рука на ее спине, будто ее позвоночник — драгоценный металл.

Ливия мчится на кухню, когда замечает печенье, оставляя свою стройку, и изучает живот Рори, как проблему, которую нужно решить.

— Там правда есть ребенок?

Рори кладет ладонь на округлость и улыбается.

— Есть. Она пинается, когда твой Papà говорит слишком громко.

— Ложь, — кричу я. — Ребенку нравится мой голос. Он протестует против твоей кражи канноли.

— Предатель, — шепчет Рори своему животу, затем снова смотрит на Ливию. — Можешь потрогать, если хочешь.

Ливия протягивает руку, нерешительно, а затем хихикает, когда волна движется под ее пальцами. Ее глаза взлетают к моим, огромные и ошеломленные. Я не могу дышать секунду. Дети смотрят так, впервые стоя перед океаном, и у нее этот взгляд сейчас, когда она слышит, как кузина стучится из другого мира.

Я подхожу ближе, затем приседаю рядом с ней.

— Это твоя маленькая кузина. Она скоро появится, и у тебя будет новый друг, с которым можно играть.

Она кивает, задумчиво, затем сияет глядя на Кэт.

— Я хочу маленькую сестренку.

В комнате становится тихо, как бывает, когда маленький голос говорит большую вещь. Мой взгляд мечется к взгляду Кэт. Голубой встречается с зеленым через мраморную плитку,