Злой дьявол - Сиенна Кросс

и выхожу на террасу, выходящую в парк. Охранники в черном стоят на каждом углу. Тем не менее, воздух охлаждает пот на воротнике. Город дышит внизу, беспокойный и благожелательный. Впервые за многие годы я напоминаю себе считать свои блага вместо того, чтобы сосредотачиваться на надвигающейся гибели. Не надвигающейся. Все хорошо.

При таком количестве охранников я не могу не думать о Лео.

— Он должен быть здесь, черт возьми. — Я говорю это под нос и касаюсь перил, будто это может передать сообщение на небеса. Благодарность всегда следует за горем, как прилив следует за луной.

— Я так и думала, что найду тебя здесь. — Голос Кэт достигает моего уха за мгновение до того, как она скользит в изгиб моей руки, подбородок касается моего плеча. Ее духи — цитрус и дождь. — Твоя дочь только что сообщила ребенку Рори, что печенье — это право ребенка.

— Рори нужно будет знать это для протокола. — Я целую висок Кэт. — Как там моя маленькая разбрасывательница лепестков?

— Говорит всем, что она лучшая в лепестках. — Кэт склоняет голову.

Я не могу не смеяться. Двери открываются, и Papà присоединяется к нам, медленнее, чем он ходил раньше, но гордый как всегда. Он смотрит на Кэт с чем-то вроде облегчения, а на меня — с чем-то вроде вызова: попробуй это испортить, посмотрим, что будет. Затем он удивляет нас обоих и целует щеку Кэт.

— Хорошая работа, Маттео. Ты молодец, что привез ее домой. — В его голосе слышно раздражение. — Привез их обеих домой.

— Так и есть. — Мое горло сжимается. — С помощью, в любом случае.

Он кивает один раз, перемирие старое и новое в одном дыхании.

— А теперь иди танцевать, пока твоя дочь не устроила бунт.

Мама выходит на террасу мгновением позже, и мы уходим, оставляя позади самую невероятную, но все еще влюбленную пару, которую я когда-либо встречал. Думаю, я учился у лучших. Внутри группа переходит от Sinatra к чему-то, что мы слышали через открытые окна поздними ночами в Маленькой Италии. Я нахожу Ливию у края танцпола, разглядывающую сахарные розы на торте. Она смотрит на меня с глазурью на губе.

— Papà, они сказали, что лепестки кончились. — Ее маленькие губы мило надуваются.

— Ты сделала прекрасную работу, — заверяю я ее. — И по профсоюзным правилам теперь ты должна мне один танец.

— Что такое профсоюз?

— Не важно. — Я протягиваю руку.

Она вкладывает свою ладонь в мою, будто она всегда там была, прежде чем я вывожу ее на танцпол. Я притягиваю ее в свои объятия, и мы медленно покачиваемся. Она кладет щеку на мое плечо и напевает. Она пахнет сахаром, сладким шампунем и жизнью, о которой я не знал, что мне позволено иметь.

— Мы можем жить в небесном доме вечно? — Так она называет пентхаус с его широкими окнами и новыми книжными полками, уже уступающими место книгам с картинками.

— Столько, сколько захочешь. — Я имею это в виду так сильно, что это больно.

— Даже когда я буду такой большой? — Она широко разводит руки.

— Особенно тогда.

Кэт присоединяется к нам, скользя ладонью по моему затылку, лоб к моему лбу, все мы — одно покачивание. Комната расплывается, пока не остаются только их лица.

По другую сторону зала Серена и Антонио забираются на стулья, а кузены стучат ложками по стаканам, требуя еще один поцелуй. Але ловит мой взгляд над плечом Рори и поднимает подбородок: ты в порядке? Я даю ему то, что годами ждал, чтобы дать кому-либо. Улыбку без усмешки за ней. Он отвечает своей и похлопывает живот Рори, как желание.

Тосты растут, истории расцветают. Старики, поколение Papà, первоначальные capi Кингов и Geminis, опускают худшие части. Молодые делают вид, что не узнают форму будущего, которое, возможно, не потребует ножей и пистолетов. Мы едим слишком много и пьем ровно столько же, и когда группа взрывается тарантеллой, Papà вытаскивает Ливию в круг, и она становится вращающимся лимоном среди оливок.

Около полуночи я увожу Кэт к краю танцпола.

— Потанцуй со мной наедине, — шепчу я, и мы отходим на балкон, с которого открывается вид на Центральный парк, группа — тихое эхо вдалеке. Я притягиваю ее ближе, и она подходит без вопросов. Она кладет одну руку мне на сердце, где теперь имя Ливии живет в цветных чернилах и памяти, идеально совпадая с именем Кэт.

— Раньше я думал, что мир — это место, — признаюсь я. — Какой-то тайный дом в конце дороги. Сегодня вечером я думаю, что мир — это человек. Два человека.

— Ты и твоя дочь? — Она улыбается, проверяя.

— Ты и наша дочь, — поправляю я, и ее глаза снова становятся яркими.

— Осторожнее, Росси. Я опасно подвержена романтике на свадьбах.

— Приятно это знать. — Я задвигаю маленькую бархатную коробочку глубже в карман. Не сегодня. Сегодняшний вечер принадлежит Серене и Антонио и простому чуду того, что все добрались до этой свадьбы. Но скоро. Очень скоро.

Над парком расцветают фейерверки, далекие и праздничные. Ливия визжит где-то за стеклом, и вся комната отвечает. Кэт смотрит на цветной свет, и небо окрашивает ее в золото.

— Ты веришь в это? — спрашивает она. — В эту тишину.

— Да. — Я прижимаю ее к себе и смотрю, как наши семьи смеются за окнами. — Впервые с того лета, правда верю.

Она кладет щеку на мою грудь и слушает доказательство. Мое сердце бьется ровно под ее рукой. Позади нас кузены ревут, когда группа начинает финальный припев. Перед нами парк выдыхает, а река за ним держит город так, как я держу их двоих.

Ни крови на мрamore. Ни призраков у двери. Только музыка и клятвы и маленькая девочка, которая покорила бальный зал лепестками.

Я целую волосы Кэт и закрываю глаза. Безопасно. Слово, которое мы нечасто использовали. Сегодня вечером оно подходит. Сегодня вечером я буду покачиваться с двумя душами, которые выбрали меня. И поклянусь никогда их не отпускать.

КОНЕЦ.

Ох, всегда так горько заканчивать серию, и я просто плачу, дописывая конец истории Мэтти и Кэт и последнюю из команды кузенов. Но кто знает, может, мы еще когда-нибудь к ним вернемся;)

Notes

[←1]

Красавица (итал.)

[←2]

Ублюдок (итал.)

[←3]

Дерьмо (итал.)

[←4]

Блядь (итал.)

[←5]

Боже (итал.)

[←6]

Придурок (итал.)

[←7]

Футбол (итал.)

[←8]

Принято (итал.)

[←9]

Кусок дерьма (итал.)

[←10]

ЛУЧШАЯ ТЁТЯ В МИРЕ

[←11]

ИРЛАНДИЯ НАВСЕГДА

[←12]

Когда-то была маленькая девочка

[←13]

И