Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Не знаю, сколько мы так сидим, просто обнимая друг друга. Время попросту замедляется. И когда оба готовы, мы медленно отстраняемся. Наши руки по-прежнему сжимают плечи, и ни один из нас не желает отпускать.

Он протягивает руку и вытирает мои слезы.

— Хватит плакать, глупышка, — и тут же весьма неумело пытается незаметно смахнуть свои собственные.

— Не могу, — говорю, не сводя с него глаз. Не могу даже моргнуть, опасаясь, что стоит закрыть глаза хоть на миг, и он исчезнет. Я качаю головой. — Как ты здесь оказался?

Калеб сглатывает.

— Ты уверена, что хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Уверена, — отвечаю без колебаний, улыбаясь и недоверчиво качая головой.

Он кивает и делает глубокий вдох.

— После смерти я очнулся в Царстве Духов. Рядом с моей постелью сидела девушка. Она заботилась обо мне во время моего перехода. Это был… — он делает паузу, качая своей светлой головой. — …не самый приятный процесс. Меня постоянно тошнило. Я ничего не мог есть. Она сказала, что это из-за того, что я оставил близких людей в Царстве Живых — что я привязан к ним и чувствую, что всё еще должен быть рядом. И она не ошибалась. С того самого дня, как солдаты забрали меня, всё, о чем мог думать, — это как вернуться к тебе и Эзре, — он делает паузу, сжимая мою руку.

Прекрасно понимаю эту потребность. Именно она была моим главным стимулом во всем, что делала последние недели. Всё, чего хотела, — это чтобы наша семья снова была вместе. И конечно же, Калеб хотел того же самого. Даже после смерти его любовь осталась неизменной — эта связь сохранилась.

— Однажды в мою комнату вошел мужчина с бутылкой чего-то, что он назвал бурбоном, — он смотрит мне прямо в глаза. — Он налил мне стакан… сказал, что он мне понадобится. И вот тогда он всё мне рассказал. Что он — Бог Смерти, мой новый работодатель. А ты — Богиня Жизни, — Калеб ухмыляется. — И знаешь, я не сильно удивился, когда он сказал мне, кто ты на самом деле. У тебя всегда была привычка подбирать и тащить в дом всяких бездомных, — он тихо смеется.

Боги, как же я скучала по этому звуку… боги, как же я скучала по нему.

И всё же к радости этого момента примешивается горечь, потому что Вон втайне встречался с Калебом, предлагая ему дружбу и возможность сохранить нить, связывающую его со мной. Я знаю, зачем он это сделал — ради меня, и от этого осознания, сейчас, когда его больше нет, дышать становится только труднее.

— Каждый раз после Очищения, ты была сама не своя. Одно дело — просто смотреть, как кто-то умирает, но я чувствовал: по тебе это било иначе. Если другие возвращались домой и забывали об Очищении через несколько дней, ты продолжала нести в себе память об этих людях — словно тяжкий груз на плечах. Словно каждая смерть была твоим личным бременем, — Калеб делает паузу, его голос звучит тише. — Думаю, именно поэтому я чувствовал, что должен приглядывать за тобой. Потому что, может быть, в глубине души знал, кто ты на самом деле, — он поднимается с колен и садится на кровать рядом со мной так, что наши плечи соприкасаются. — Кем бы ты ни была, одно не изменится никогда — ты всегда будешь моей младшей сестренкой.

Его слова становятся последним гвоздем, вбитым в мое и без того кровоточащее сердце.

Игриво толкаю его в бок, прежде чем смахнуть еще пару слезинок.

— А ну, прекрати.

Он улыбается, отвечая мне таким же толчком в плечо.

Тихо смеюсь, хотя улыбка так и не касается глаз. Хочу всецело насладиться этим моментом, упиваясь радостью воссоединения с Калебом, но не могу, по крайней мере, не до конца. Я сломлена изнутри, и всё это из-за Вона. Он сдержал свое слово: предъявил права на мое тело и оставил свой след на моей душе, и без него… ну, больше ничего и никогда не будет как прежде.

Калеб откашливается.

— Так вот, теперь я жнец.

Кто-кто?

— Жнец? — повторяю, пробуя слова на вкус. — В смысле жнец, который носит черную мантию, держит в руках косу и собирает души? Прямо как в тех книгах, что мы читали в детстве?

Калеб фыркает.

— Не совсем. В книгах говорилось, что жнец всего один, но на самом деле нас сотни. К тому же, я не ношу косу. И я не ношу черную мантию. Но вот души действительно собираю.

Сопоставив факты, спрашиваю:

— Так вот чем были те стеклянные шарики?

— Сейдж, это ужасно. Никакие это не шарики — это души только что покинувших этот мир людей, — Калеб искоса смотрит на меня, напоминая, что еще совсем недавно он был в птичьем обличье. И напоминая о своем весьма неуклюжем приземлении — его перья всё еще валяются на полу.

Еще одно напоминание о Воне. Отгоняю эту мысль, сосредоточиваясь на брате.

— Не уверена, что хотела бы доверить транспортировку своей души именно тебе, — тихонько усмехаюсь, наконец-то подколов его. — Я же видела, как ты сюда влетел, — цокаю языком и качаю головой. — Перья повсюду.

— Знаю, — протягивает Калеб и хохочем. — У меня это ужасно получается!

Не могу удержаться от смеха, снова и снова прокручивая в голове картинку того, как птица-снаряд врезается в стену.

— О, уверена, я бы справилась с этим куда лучше тебя.

— Ловлю на слове, — ухмыляется он.

— Договорились, — говорю, одаривая его самой радостной улыбкой, на какую только способна.

Между нами повисает тишина.

— А как тебе мое обращение?

— Обращение?

Он кивает, указывая пальцем на пол, где он превратился из птицы в человека. Точно!

— Оно было… — постукиваю себя по подбородку, подбирая подходящее слово. — Ярким.

— Я работаю над этим. Первые превращения всегда такие яркие — так бывает со всеми птенцами, по крайней мере, мне так сказали, — он хлопает себя по бедру. — Я вообще счастлив, что на этот раз обратился сразу в одежде. Ты не представляешь, сколько раз превращался и обнаруживал, что стою в чем мать родила, — он вздыхает. — Фэл, учит меня превращаться, хотя… — Калеб лукаво улыбается. — Она сказала, что вид ей нравится.

— Я так счастлива, что ты воспринимаешь меня как одного из своих приятелей. Спасибо, что поделился последней информацией, — саркастично отзываюсь я.

— Всегда пожалуйста, — дразнит он, слегка кивая.

Закатываю глаза с особой выразительностью, специально чтобы он это увидел. Моя бровь взлетает вверх.

— Кто такая Фэл?

— Она тоже жнец. Она перенесла мою душу в Царство Духов и