Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Вернее, то была чашка чёрного кофе, идеально под стать Эврену: тёмная, крепкая, с запахом, от которого кружится не голова, а спирает дыхание. Магистр уважительно кивнул, принимая угощение. Как можно пить такую дрянь?

— Боги, — выдохнула я с набитым ртом. — Вы все тут можете обсуждать хоть конец света, хоть призраков, но я не буду в этом участвовать, пока не доем.

— Ждать придётся долго. — Ирис кивнул на блюдо с десертом, пододвигая его ко мне. — Мы заказали всего и побольше, зная, что никто из нас не обедал.

Я посмотрела на булочку — кристальную, сверкающую, как срез кварца, с… это что, желе? в середине. Почти драгоценность. Я хищно облизнулась, а живот вторил воем огромного кита.

— Ну ладно, — добавила я, промокнув губы салфеткой. — максимум могу слушать. — Но, если кто-нибудь прервёт меня на середине жевания, я лично сброшу его с западной колокольни Академии.

Эльса засмеялась, как всегда громко и красиво. Эврен смерил меня укоризненным взглядом, учуяв чёрный каламбур, а Ирис сострил такую гримасу, которую можно было трактовать как «о, да, это было неплохо сказано».

— Чем обусловлен выбор места? — спросил Хаэль, слегка поморщившись и осматриваясь по сторонам. Он выглядел тут примерно так же уместно, как меч — на подносе с кружевной салфеточкой. Весь в тёмном, подтянутый, как из учебника по обороне и закону, а вокруг — мягкие, как облака, подушки всех возможных оттенков, милые пледы и мягкие диванчики.

— Приватность, — ответила Эльса, с грацией кошки обводя рукой нашу кабинку. — Здесь никому нет ни до кого дела. Никто даже не видит других посетителей. И ещё, — она склонила голову, и локон рыжих волос упал на плечо, — здесь можно не афишировать то, что мы собираемся почти каждый день. А ведь кто-то обязательно бы начал строить теории: «почему», «зачем», «против кого».

— Да, а потом добавят: «и кто спит с кем», — буркнула я, откидываясь на подушку. — Логика у сплетников одна: если группа собирается тайно — точно заговор. Если группа выглядит привлекательно — значит, ещё и любовный.

Эльса томно улыбнулась, подмигнув мне. Ирис с ухмылкой склонил голову, сдерживая то ли смешок, то ли раздражение, и уже хотел что-то сказать, но Эврен опередил его. Он поднял взгляд от чайничка, в котором крутился тёмный чайный лист, и произнёс спокойно, но твёрдо:

— Это место слишком открыто. Любая маскирующая магия, даже теневая, со временем даёт сбой, а слухи всё равно просачиваются, даже если здесь и не видно лиц. Слишком часто — значит, кто-то рано или поздно заинтересуется. Я предлагаю чередовать встречи — по домам. Без паттерна. Без привязки ко времени. Сегодня у кого-то одного, в следующий раз — у другого. Так безопаснее.

Молчание повисло в воздухе, как густой мёд. Впитало каждое слово, каждый возможный довод. Даже Эльса на секунду перестала играться с волосами.

— Ты предлагаешь… собираться дома? — уточнила она, и в её голосе промелькнула тонкая, почти незаметная нота настороженности. Или, может, притворная.

— Я предлагаю меры предосторожности, — просто ответил Эврен. — Пока есть на это шанс. А для этого лучше не оставлять следов и менять места встреч. Сегодня здесь, завтра у меня, послезавтра — у Верин, и так далее.

— Шеф, убедительно, как всегда, — отозвался Ирис, пожимая плечами. — Хотя мне будет не хватать этих лимонных тартов…

— Куплю тебе коробку, — хмыкнула я. — Но, если кто-то придёт ко мне — предупреждаю, у меня всё пропахло травами. И угощать я буду сотнями чаёв. Кофе нет.

— Устраивает. — усмехнулся Эврен. — Главное, без свидетелей.

Он произнёс это — «не оставит лишних свидетелей» — почти без выражения, но я уловила в его коротком взгляде на меня ту самую тихую усмешку, которую уже знала. И я поймала его взгляд. На долю секунды — может, меньше — всё вокруг будто замерло. Блики свечей потускнели, смех с соседней кабинки утонул где-то в вате моего сознания. Только он. Его глаза. Тёмные, внимательные, чуть прищуренные. Я знала, что он тоже помнит. И я знала, что я до сих пор обижена им.

Пока я думала об этом — Эльса надела табличку «не беспокоить» на дверцу кабинки и повернулась к Эврену, взмахнув рукой, как будто не просто просила, а требовала танец.

— Заклинание тишины, Магистр. Если можно. Или мы тут сейчас случайно начнём обучать всех официантов… — Верин выразительно окинула всех нас взглядом, вскидывая идеальные брови.

Эврен спокойно кивнул и ловко повёл пальцами в воздухе, выхватывая из самого пространства серебряную нить.

— Umbra, tene sussurrum. — Воздух стал чуть плотнее, а звуки из-за двери кабинки исчезли вовсе. О, благодать!

Я, наконец, отложила круассан и вытянула ноги, позволив мягкому дивану обнять меня. Ладно, чудесная выпечка подождёт, спешка во время еды никому ещё лучше не делала.

— Начну я, — решив не откладывать неизбежное, произнесла я и сразу ощутила, как в груди холодно сжалось чувство странного предвкушения. — Судя по теневому отклику, который мы вызвали у колокольни — остановитесь, не пейте — Лиана Тарен была теневичкой. Не просто студенткой, не просто девочкой, которая ни с кем не общалась и дневником, в котором только «ОН». У неё была прахова аура теневика. Обычные маги так не выглядят на теневых откликах. Я не знаю, как вам это объяснить, ведь показать не получится — поэтому просто поверьте.

А еще кто-то пробрался в архивы Тихого Круга, которые, оказывается, скрыты за государственной тайной, а не сожжены. Очаровательно. Обида снова обожгла моё нутро.

Наступившая тишина казалась неестественной. Эльса выронила ложку, и та звякнула о фарфор, выдавая крайнее удивление своей обладательницы.

— Что? — выдохнула она, будто из груди выбили воздух. — Как… как это вообще возможно? Лиана? Но она… Она же маг Вейлана. Я сегодня была в Академии и лично общалась с её однокурсниками, вейлановскими. У неё виртуозно получалась магия воздуха!

Я встретилась с ней взглядом — и увидела там ужас, не показной, не наигранный. Такой, что пронзает в глубину: когда рушится фундамент привычного мира.

— Да, это удивительно, — тихо ответил Эврен, расправляясь с кусочком сыра на уморительно смешной тарелке в цветочек, которая вообще не вязалась с его образом. — Но Мирст говорит чистую правду.

Ирис сидел, будто высеченный из камня, но в его взгляде вспыхнула такая ярость, что воздух между нами словно дрогнул. Затем он резко подался вперёд, сцепив руки в замок.

— Как такое могло случиться? — прорычал он, словно пробовал слово на зуб, — Кто