Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Из интересного. Несколько лет назад, несколько студентов Академии Шардена, подозреваемых в связях с теневой магией, таинственно исчезли после процедур у Тиселлы Вирейн, Магистра Здравия. Лаэрк, Хранитель Законов и Войны, кажется, связан с какими-то наёмниками.

— Это правда. Про Рейлтана. — кивнул Ирис, поигрывая с кинжалом. — Я просто не говорил вам, хранил тайну. Но раз она уж стала явной — да. Связан.

Я вопросительно уставилась на Талькара. Тот лишь беззаботно пожал плечами, мол, ничего личного, подруга. Эльса тоже злобно зыркнула на него, недовольно поправив волосы. Интересно, сколько ещё тайн мы храним друг от друга?

Эрвен откашлялся, прерывая нашу немую дуэль взглядов:

— Хельта Льоренс, Страж Казны, кажется, скрывает какие-то тайные сокровищницы Шардена. Вараст Дархан, Магистр Образования и ректор Академии Шардена, когда-то был участником тайного круга по изучению древних рукописей. Майэ Секали, Рихтарж Иль-де-Вирела, глава Департамента Улиц и Времён, одно время очень интересовалась руинами башни Тихого Круга, а Ауриэль Тенцзар, элериарх Шардена, хочет ужесточить законы, регулирующие контроль над всей магией.

— И под кого… кхм, копать? — с округлившимися от удивления глазами спросила я, наконец, одержав победу над занозами. Оказывается — весьма подозрительные люди сидят в Совете!

Эльса просияла, постучав чайной ложечкой по фарфоровой чашке, привлекая наше внимание:

— Я не всё вам сказала. Ирис перебил меня. — она снова зло глянула на Талькара, а тот невинно поднял руки, сдаваясь. — Айлин, ты же помнишь, что у Вараста есть сын?

— Солейл? Этот придурок? Плюгавая малолетка, — фыркнула я, вспоминая, как лет в шестнадцать начистила ему рожу, а он едва не заплакал от этого. Он был чуть младше меня, но мою злость это тогда не остановило. Что-то шевельнулось в моей памяти, но я не смогла ухватить эту мысль. — Помню. Помню, как он оскорбил меня, Тень, теневиков в целом и Тихий Круг. Ещё раз с удовольствием бы врезала ему!

Хаэль рядом снисходительно посмотрел на меня, вскинув тёмные брови.

— Я с тобой полностью согласен. Но он сын сенешаля Ауриэль, Третьего Лика Совета. Я бы не рекомендовал делать это вновь.

— О, благодаря ему я же сижу здесь, с вами. — улыбнулся Ирис.

Пять лет назад. Где-то в Северных древностях.

Ирис всадил теневику, склонившемуся над мальчишеским телом, нож в шею. Без магии, без разговоров — быстро, по-уличному. Он всегда говорил, что большинство боевых магов — недальновидные балерины, слепые в своей магической пелене, забывающие, что нож, что кулак, что уличная хитрость — это оружие настоящей жизни. Вдруг, в темноте и суете, умелое движение может стать последним.

Кровь брызнула яркими каплями, разбрызгивая на трещины брусчатки, расползаясь, смешиваясь с серебряным плетением магии, что оборвалось, как обрезанные нитки. Теневик захрипел, схватился за горло с булькающим звуком и рухнул на землю — мёртв. Ирис спокойно вытянул нож, будто резал сливочное масло, и брезгливо вытер лезвие о старую хламиду, что была на нём — эту грязную, прокуренную, дряхлую ткань теперь можно было выбросить. Кровь медленно расползалась по земле, как тёмное, алое море, наполняя пустоту переулка своей трагедией.

Пацан, лежавший на брусчатке, сдавленно дышал, словно забыл, как дышать по-настоящему. Ирис склонился, присел на корточки, крепко взял мальчика за подбородок и грубо повернул лицо в разные стороны, проверяя реакцию глаз. Живой.

— Чё ему надо от тебя было, пацан? — грубо спросил он. Прищурился, осматривая малого. Совсем юный. Хорошо одет. Не здешний. Надо помочь ему выбраться отсюда. Со мной его не тронут. — А ну говори, мне с этой падалью вообще разбираться не хочется, если ты им чем-то насолил.

Мальчик покашлял, и его светлые волосы упали на глаза, которые блестели теперь от слёз, затаённых глубоко внутри.

— Да я откуда ж знаю… — голос его дрожал, как натянутая струна.

Ирис хмуро посмотрел вокруг — переулок тёмный, грязный, с запахом сырости и гниения. Никого, кроме трупа. Отлично.

— Как тебя звать-то? — спросил он уже мягче.

— Солейл, — тихо ответил мальчик, и его взгляд — страшный и взрослый — зацепился за Ирисовский, словно ища защиты. В этом взгляде было всё — страх, недоверие и надежда.

Ирис улыбнулся сухо, с ноткой горечи, подавая руку.

— Ты этот… Дархан чё-ли? — с вызовом спросил он.

Мальчик замялся, но, после секунды сомнения, взял руку, и Ирис поднял его, крепко обхватив плечо.

— Да… — ответил Солейл, и это слово прозвучало как приговор.

Ирис присвистнул, и в его глазах вспыхнула искра гнева и безысходности. Вот дерьмо…

Чайная у Бессмертной Улитки. Сейчас.

— Так вот, — протянула Эльса, склоняясь к столику так близко, что от её духов — аромат сладкой корицы— закружилась голова. Прядь её медного волоса соскользнула с плеча и едва не коснулась моей чашки.

— Он сейчас учится в Академии. На предпоследнем курсе. Или, может, уже на последнем… Там с их экзаменами русалка хвост сломит.

— Та-а-а-ак, — отозвалась я, уловив в её голосе особый, вибрирующий тембр — такой бывает, когда она сообщала о чьей-то внебрачной беременности, измене или тайной свадьбе. Сердце у меня будто дернулось в предвкушении.

— Одна третьекурсница шепнула мне, что видела его с Лианой. Ночью.

— Ночью! Вот оно! — горячо воскликнула я и резко выпрямилась, затем тоже склонилась над столом, ближе к Эльсе, почти касаясь плечом её плеча и смотря прямо в глаза цвета весенней листвы. — Вот куда она ходила по ночам! А видела, как? Просто рядом стояли или…

Между нами повисла та тонкая, напряжённая связь — как будто мы были на одной волне, в своем закрытом мире, где никому не было места. Ирис, наблюдая за этим, прищурился, будто пытаясь прочесть что-то за моей спиной. Он глубоко вдохнул, и я уловила едва заметный аромат его парфюма — бобы тонка и табак.

— Стояли. Разговаривали. А может, и не только. — Эльса поиграла бровями и подмигнула мне. Ох, как хороша! — Девчонка сказала: — тут она приосанилась и подобрала интонацию заправской студентки-сплетницы. — «Это выглядело так, будто это не впервые».

Я глупо хихикнула. Пародия вышла отличной. Ирис с Эвреном обменялись коротким взглядом.

— Но подожди… Дархан? — шёпотом переспросила я, не веря ушам, не веря коже, по которой пробежала дрожь. — Солейл Дархан? Серьёзно?

— Он самый, — кивнула Эльса, падая обратно на диванчик и обводя пальцем край своей чашки. Талькар и Хаэль выдохнули. Воздух в нашей импровизированной штаб-квартире вернулся к нормальной температуре. — Сын Вараста. Магистр Образования, наш суровый ректор. А чадо — пылающий вулкан: драки, побеги, ночные вылазки в город, растоптанные девичьи сердца. В Академии он