Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Керамическая крышка баночки в моих руках приятно хрустнула, открывая плотную, чуть влажную смесь, тёмную, как земля после дождя, усыпанную крошечными кристалликами соли и сахара. Запах сразу разлился по ванной — густой, древесный, с лёгкой прохладой.

Кедр.

Его аромат был сухим и терпким, пах как лесная хвоя, чуть горькая древесная стружка, застарелая смола, которая липнет к пальцам и застывает янтарём. Ветивер пробивался сквозь него чуть позже — сырая, глубокая зелень с едва заметным оттенком дыма. В нём было что-то землистое, тяжёлое, как чёрная почва, прогретая солнцем, и пряное, будто из-под неё едва слышно сочится аромат пряностей. Я зачерпнула скраб и с нажимом натёрла плечо. Кожа порозовела, приятно загоревшись под пальцами.

Ещё сегодня надо было как-то попасть в Академию, и как-то поймать Солейла Дархана, чтобы поговорить с ним насчёт Лианы… ума не приложу, что скажу ему.

«Привет, помнишь меня? Я тебе начистила харю почти пять лет назад!» — о, отличное, дружелюбное начало разговора.

Смешок сорвался с губ. Кристаллики сахара и соли царапали, но это было хорошее, живое ощущение — как будто я сдирала с себя остатки сна, неприятного осадка, обиды, всех негативных чувств внутри. Руки скользнули по шее, по ключицам — там, где серебряные татуировки чуть нагревали кожу. Прах, я ведь даже толком не помню, как выглядит Солейл Дархан. Помню только то, что у него были светлые волосы. Но и наверняка он изменился, прошло уже много времени… как мне его узнать, да и вообще, как найти в Академии?

Ладно, придумаю что-нибудь. Это моя работа и жизненное кредо — придумывать что-нибудь. Я продолжала тереть кожу, пока она не стала гладкой и горячей, пока внутри не стало легче, пока не появилось то самое ощущение, словно ты вымылся и изнутри тоже.

Я вышла из ванной, завернувшись в мягкий серый халат, и босыми ступнями ступила на холодный пол коридора. После горячей воды и запахов кедра и ветивера прохлада приятно освежала.

Хотя нет, кого я обманываю. Лучше мягких и тёплых тапочек нет ничего, подумала я, ныряя в любимые тапки и направляясь в сторону кухни, откуда уже почему-то тянуло чем-то ароматно вкусным. Пламя в кухонном камине лениво покачнуло язычками, приветствуя меня. Сквозь окно и накрапывающий дождик, тянулось утреннее, слабое рассветное солнце — оно ловило в своих лучах пылинки, касалось зелёных занавесок, подсвечивало глиняные горшки с лавандой на подоконнике. Прах, надо бы убрать её в дом. Всё время забываю.

На своём любимом коврике у двери, что-то уже поедая, сидел Торш. Он был бодр, что уже само по себе выглядело подозрительно. Маленькие, пухлые совы удивлённо таращились с его пижамы на кухню, как будто тоже пытались понять, почему их хозяин бодр в семь утра. Да не просто бодр, а даже приготовил завтрак!

— Ты встал, — удивлённо произнесла я, оглядывая его с головы до хвоста. Лоснящаяся — боги, да он успел причесаться! — серая шерсть, острые уши чуть отведены назад, янтарные глаза смотрят с ленивым прищуром, но в них — ясное сознание, без следов сонного оцепенения. — Обычно в это время ты как минимум прикидываешься мёртвым.

— Сегодня исключение. Хочу застать тебя в здравом уме и доброй памяти, прежде чем ты сбежишь на весь день и снова нарушишь все мыслимые и немыслимые законы, — лениво отозвался он, дёрнув хвостом и скосив взгляд в сторону стола. О, да, Торшу я вчера рассказала всё. Ну, почти всё. Кроме государственной тайны. Лишь тонко намекнула. Намёк же не считается?

Я усмехнулась и подошла к плите. Чугун тихо застонал, когда я поставила чайник, наполненный свежей водой. Магия дома дрогнула, и огонь на плите отозвался ровным, мягким теплом, согревающим воздух. Огонь, который я тут же погасила — ведь Торш уже, оказывается, вскипятил чайник.

— С утра пораньше крамолу разводишь? — бросила я, вытаскивая с полки банку с плачущей мятой. Тонкие серебристо-зелёные листья внутри дрожали, как капли росы, пойманные в стеклянную ловушку. Они пахли свежестью, туманом и чем-то ещё — тонкой нотой утреннего леса. — Сегодня у меня планы… скажем так, безобидные.

Я насыпала мяту в заварочный чайник, наблюдая, как листья вспухают от горячей воды, словно оживают. Пар клубился над чайником, витая среди подвесных трав и стёкол.

— Рассказывай свои планы на сегодня, — потребовал Торш, покинув коврик и уже ловко что-то нарезая, наворачивая круги вокруг плиты. Что за прилив энергии у него такой с утра пораньше?

— Сначала — Пеплотравы, — начала я, разливая настой по кружкам. Любимая — с узором из кристальных булочек — заняла своё законное место передо мной. — До полудня порядок навести, инвентаризацию добить. Потом ты меня сменишь, как и договаривались. Только смотри, не переусердствуй с рвением к работе, — я бросила на него острый взгляд. — Мне до сих пор не по себе от твоего энтузиазма.

— А мне приятно, что ты наконец оценила мою трудовую дисциплину, — мурлыкнул он, пряча ухмылку в мехе. На плите уже что-то аппетитно ворчало, заставляя мой желудок издавать неприличные звуки. — А что дальше?

— Академия, — призналась я, присаживаясь за стол и делая глоток. Тёплый, мятный, с лёгкой горечью, чай просачивался в каждую жилу моего тела, обжигая и пробуждая ото сна окончательно. — Нужно найти Солейла Дархана. Сына сенешаля элериарха Ауриэль. Понятия не имею, как это сделать, и как вообще попасть в Академию.

Торш понимающе кивнул, разглядывая меня, как будто прикидывая, сколько законов я нарушу за этот день с «безобидными» планами. По кухне поплыл невероятно вкусный аромат, и я попыталась заглянуть через плечо Торша, чтобы увидеть, что он там делает у плиты.

— И с Ирисом мы кое-что задумали. Незаконное.

Мирид прищурился, оторвавшись от сковородки, и повёл кончиком хвоста, как всегда, когда готовился выдать что-то ядовитое.

— Да ну? Ты меня шокируешь, Айлин. Незаконное? От тебя такого не ожидал, — его голос сочился сарказмом. — Сколько там осталось не нарушенных пунктов свода законов Шардена? Пять? Четыре?

— Это вообще-то моя идея, — призналась я с лёгкой кривой усмешкой, подтягивая ноги к груди. — Но да, это необходимо. Мы собираемся… выяснить, какие книги вообще могли пропасть из «Второй Полки». Чисто гипотетически, навскидку, чтобы понять мотив нашего вора. Легальным путём — их список явно не раздобудешь, да и хозяин лавки сам не вспомнит, что там продавал последние двадцать лет. Либо вспомнит, но рассказывать точно откажется. Прах его разбери, врёт он или просто придуривается. До его допроса с эликсиром правды этот момент остаётся неизвестен.

Торш махнул на меня лапой, взяв