Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

- Мы вместе завтракаем в кабинете. А пригласить на ужин после того случая равно позвать в постель. Я сразу очертила границы – мы на «вы» и все остальное соответственно. Крузака я ему сдаю, правда – хоть не мерзнет в разъездах… но это взаиморасчет за проживание и продукты от Михалны, что он оплачивает. Нравится, Лар… И если бы толку от меня оказалось – ноль, если бы напрасно он меня позвал, то кто знает? Но он и правда столько шлялся за мной не ради глупостей, все грамотно он рассчитал - я стала маленькой такой гирькой на больших весах, которая что-то таки сдвинула и дала ему передышку – полгода уже на заводе без особых эксцессов. И даже нормальных таких… плановых накладок почти не случается. Инженер один по КИПу и автоматике… он называет меня талисманом, - улыбалась я, вспоминая приятного приветливого мужчину.

- Да… то есть… - продолжила, передохнув: - От меня есть польза, а еще я рядом, близко и привлекаю его в сексуальном плане, но это и все. И дело не в том, с кем он там кувыркается эти полгода и до этого тоже. Хрен с ним – поставила бы себе такую цель и не было бы других, но вот насколько долго его хватит – без любви? А я ведь знаю сказку, Лариса, я же помню ее… - сцепила я зубы, сдерживая подступившие в глаза слезы: - Мне мало, чтобы просто хотели трахнуть, даже настолько сильно - на улице возле машины. Что и случилось бы – у него взгляд был, как у обкуренного. Или не случилось… когда насилуют, глаз не закрывают.

- Да-а…?

- Да! И лучше пускай никак, чем так. Влюбиться совсем без ума и забить на свои принципы мне не грозит – возраст не тот, характер... такой глупости я не совершу. Потому что держу в уме пример того, как может быть – за пару минут всего, Лар, всего несколько слов! И я поверила. Я еду в Англию в конце мая.

- Угу… - кивнула она, закусывая ломтиком сыра.

- Да. Сама еду – одна. Мне нужно туда – пройти, посмотреть, понять…

- Это всё?

- Не всё… Не толкай меня к нему, пожалуйста, - подсела я и обняла Лариску: - Ты же по этой самой причине морозишься со своим Дробаном… я иногда и имя его не вспомню уже, а ты?

- Так Саша. Здрасьте тебе… - хрипнула она, - маразм крепчает? Рановато.

- Ну так… по той же причине, Лар? – не дала я сбить себя с мысли, - просто штанов этих пресловутых нам с тобой мало. Кому-то хватает, а у нас свои характеры и обстоятельства, отсюда и потребности. Ну не признается он тебе в любви, не озвучит ее – и что? Тоже с жиру бесишься? Так и будешь сама морозиться и его вымораживать? Жаль же смотреть на мужика – покер-фейс сплошной. Не сватай мне сейчас Цимлянского - история повторится.

- Тебе серьезно… - кашлянула Ларка, - в смысле - так же хреново, когда я о нем говорю?

- У меня не так все запущено и есть план. А тебе полезно…

Все у нее катилось, похоже, к третьему разводу. Ларка чудила и понятно почему – влюбилась. Раньше не несла и не творила такую чушь и дурь – ни в первом, ни во втором браке. А здесь сильно ее приложило. Кому-то же нужно было…? Раиса Яковлевна не станет говорить ничего такого, это моя мама могла выкинуть иногда коленце, чтобы привести меня в чувство - как тогда на кладбище…

Она жила сейчас вместе с отцом, в теплое время планируя переехать на дачу. Я появлялась у них – заскакивала каждое воскресенье с утра. Буквально на полчаса - к ним и потом к Еве и Славику с маленькой Машкой. И те, и другие были рады мне – видно было и понятно. Машка неспокойный ребенком и Славик нашел хорошую няню, чтобы дать жене возможность поспать хотя бы несколько часов днем. Наблюдала такую картину – женщина подложила под сиську Машку и внимательно отслеживала процесс кормления, пока Ева спала. И да – там пока трудно, суетно, напряжно, но без меня они вполне справлялись.

- Пока будете бабушкой-праздником, Ольга Валерьевна, - успокаивал меня зять, - так всегда с работающими предками – регулярной помощи ждать не приходится. Вот когда выйдете на пенсион…

- Как раз помогу Машке со свадьбой, - согласилась я.

Вадим приезжал на новогодние праздники – мы собирались с детьми и родителями у меня, пригласили сватов, хорошо отметили. Меня любили – я видела и понимала это, но сильно во мне не нуждались. Им достаточно было того, что я есть и я здорова.

Мне – нет.

Эти сны не покидали, я надумывала и вызывала их сама. И это было даже приятно – ложась каждый вечер в постель, с предвкушением призыватьтевоспоминания – будто возвращаться в сказку. Потому что вспоминалось исключительно хорошее - только красивые и приятные моменты. А когда и не настолько приятные, но и плохими они уже не казались – та же езда на лошади. И лошадь была красивой, и Джейн смотрелась на ней, скорее всего, изумительно – об этом говорили длинные взгляды Томаса Ризли, которые сейчас, со временем, я интерпретировала правильно. Но каждый вечер я тянула из памяти не его и не нашу единственную ночь.

Я вспоминала настоящее волшебство: лунный лес, полосы предрассветного тумана, влажные папоротники, молчаливые тени в отдалении и высокий мужской силуэт, нависающий надо мной и буквально пышущий жаром желания – иначе и не скажешь. Хотя передать эти ощущения словами невозможно, наверное - нужно на своей шкуре… чтобы проняло до печенок, как меня! Слова – пыль, хотя они, конечно, важны. Но главное, как они сказаны! Важно - поверить.

Я прогоняла через память и сердце каждое его слово, малейший нюанс интонации, вспоминала ритм дыхания и свою готовность поддаться в какой-то момент такому чувственному напору, покориться его силе! Я смаковала свои воспоминания, как сладкие леденцы… «Я многие годы безумно люблю вас…», «все это слишком сильно у меня…» И хрен бы с ним, что дальше следовало - «Джейн»! Я почти не видела его тогда, так… темная тень, очертания, но сейчас ясно угадывала блестящий пристальный взгляд в