Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Пошла ты, — бормочет он.

Я лишь одариваю его хищной улыбкой.

— Взаимно.

Риан сидит на берегу, не сводя взгляда с бурных речных порогов. Подойдя к ней, я рассказываю все, что успела узнать. Когда мой рассказ подходит к концу, она долго молчит, прежде чем ответить. Голос звучит глухо, словно каждое слово дается ей с трудом.

— Эти ублюдки из Ордена должны за все заплатить, — тихо говорит она.

— Согласна. — Я бросаю взгляд через плечо на застывшего неподалеку Ритфелвира, в глазах которого все еще пылает ярость. — Мы можем использовать ревенанта, чтобы попасть в Обсерваторию, найти арфу и покончить со всем этим раз и навсегда.

— И ты правда думаешь, что у нас получится? — с горькой усмешкой спрашивает она. — Мы только что потерпели сокрушительное поражение.

— В следующий раз Талиесину не придется тратить почти все силы на ледяной мост, — возражаю я. — С ним, моим ревенантом и теми, кто у нас остался, Орден нас не остановит. К тому же они не будут ждать нашего появления. — Я ненадолго умолкаю, собираясь с мыслями. — Мы справимся, Риан. Я действительно в это верю.

Она кивает, но сомнение в ее взгляде никуда не исчезает.

— Орденом правят тираны. Если они станут еще сильнее, остановить их уже не сможет никто. Мы обязаны найти в себе силы и покончить с их властью над этим миром. Вообще-то именно ты когда-то помогла мне это понять.

— Ты права. — Она глубоко вдыхает и поднимается на ноги. На ее лице больше нет ни боли, ни сомнений. Их место занимает спокойная, несгибаемая решимость.

Она направляется к остальным уже уверенной, целеустремленной походкой. Пока Риан объясняет новый план, я собираю только самое необходимое. Если мы хотим добраться до Обсерватории вовремя, телегу придется оставить.

Через несколько минут мы уже в пути, обходя обугленный, все еще пылающий лес по узкой горной тропе. Гвенидд идет впереди, разведывая дорогу, и каждый час возвращается, сообщая одно и то же: впереди тихо, путь свободен. Сначала тропа плавно огибает подножие горы, но постепенно становится все уже и круче. Когда солнце скрывается за зубчатыми вершинами, Риан молча подает знак остановиться и жестом велит всем укрыться в пещере до рассвета.

Между двумя выветренными каменными глыбами чернеет широкий вход в пещеру, закопченный следами старых костров. Из глубины тянет прохладой, сырой землей и запахом петрикора. У самого входа свод нависает так низко, что приходится пригибаться, но дальше пещера становится просторнее. Где-то в темноте размеренно падают капли воды, и их глухой стук долго перекатывается под каменными сводами.

К тому времени, когда мы наконец забираемся внутрь, усталость наваливается на нас тяжелее любого груза. Никто не говорит громче шепота. Внизу, за пределами пещеры, лес все еще догорает, и лишь его угасающее пламя разгоняет стремительно сгущающуюся темноту.

Я помогаю Талиесину расстелить спальный мешок, и он без сил опускается на него. Сон приходит к нему почти мгновенно. Я остаюсь рядом, наблюдая, как синие вены медленно исчезают под его кожей. Ему нужен не один день отдыха, как и всем нам.

Но мир за пределами этой пещеры продолжает гореть и не станет ждать, пока мы наберемся сил.

Пока остальные молча собираются вокруг небольшого походного костра, никто не спрашивает, что будет дальше, потому что ответ известен каждому. Что бы ни ожидало нас в Обсерватории, чего бы ни добивался Орден, это наш последний шанс все остановить. Покинув эту пещеру, мы либо спасем этот мир, либо погибнем, пытаясь его спасти.

Сон никак не приходит, и потому я сижу у входа в пещеру, прислушиваясь к размеренному дыханию остальных, пока рука сама выводит на пергаменте смутное воспоминание о круглом здании, высеченном из древнего камня. Оно напоминает башню, взмывающую к самым облакам, однако вместо привычной вершины над ним раскрывается купол, оставленный открытым ночному небу, чтобы звездный свет беспрепятственно лился внутрь.

Над раскрытым куполом простиралось бездонное звездное небо.

Серебряным стилусом я рассыпаю звезды по пергаменту, повинуясь какому-то дикому, почти первобытному чувству, которое невозможно объяснить, но невозможно и поставить под сомнение. Каждая звезда ложится именно туда, где ей положено быть, словно я всегда знала их расположение, хотя их здесь сотни, если не тысячи. Рука движется быстрее мысли, легко и уверенно, будто не рисует, а лишь повторяет то, что давно хранится в памяти. Все происходит так же естественно, как дыхание.

Когда последний штрих оказывается на месте, я понимаю, что сердце колотится так сильно, будто я только что сбегала до Каэр Драэн и обратно.

Краем глаза я замечаю движение рядом. Подняв голову, вижу, как Талиесин Винн опускается на камень возле меня. Ледяная синева наконец полностью сошла с его кожи. Он молча переводит взгляд на рисунок.

— Очень хорошо, — говорит он. — Это Обсерватория?

Я сглатываю.

— Думаю, да.

Он долго смотрит мне в лицо.

— Ты помнишь что-нибудь еще? Или кого-нибудь?

— Если ты спрашиваешь, помню ли я наши встречи в твоих снах, то нет. — Мой голос невольно стихает до шепота, а сердце начинает биться еще сильнее. — Ты наконец расскажешь, что между нами произошло?

— Ты много лет являлась мне во снах, но лишь однажды мы действительно встретились, — тихо отвечает он.

— Хм. — Я вопросительно выгибаю бровь. — Пусть я почти ничего не помню, но, Талиесин, я точно знаю, что одним разговором дело не ограничилось.

Едва заметная улыбка касается его губ, но в ней столько тихой печали, что она почти причиняет боль. Он медленно поднимает руку, бережно обхватывает ладонью мою щеку и с мучительной нежностью проводит большим пальцем по коже. В его глазах застыла боль и еще какое-то чувство, которое я не могу назвать, но ощущаю его так ясно, словно у меня в груди появилось второе сердце.

— Всего один раз, — едва слышно произносит он. — Несколько месяцев назад. После этого ты больше не приходила, и я решил, что ты пожалела о том, что позволила этому случиться.

— Только один раз? — почти беззвучно спрашиваю я.

— Поверь, я долгие годы мечтал о той ночи, когда ты наконец пришла ко мне. Еще раньше мне казалось, что между нами существует незримая связь, будто сама судьба раз за разом пыталась свести нас вместе. — Он медленно выдыхает, и в этом хриплом вздохе слышится такая тоска, что у меня сжимается сердце. — И что бы ты ни говорила, все, чего я когда-либо хотел, — быть