Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

Переложив намордник в левую руку, он потянулся за чем-то в кармане. В его кулаке оказалась горсть блестящего чёрного порошка, который он распылил в её сторону.

Как только порошок коснулся её кожи, внутри неё вспыхнуло пламя. Она горела заживо.

Солдат вошёл в камеру с порочной ухмылкой на лице.

Бринли закричала от боли.

36. Цена молчания

Бринли из этого подземелья живой не выйдет. Её бессмертная жизнь окончится здесь. В этом нет никаких сомнений.

Порошок охранника представлял собой смесь серебра и прохибериса. Она поняла это сразу, как только пыль коснулась её кожи. Прохиберис лишал её магии, как и чёрные стены вокруг. А серебро… адски жгло. Разъедало плоть. Это огонь, в котором она сгорала.

Бринли пыталась стряхнуть с себя порошок, но он был повсюду.

Фейри шагнул к ней. Она кое-как пнула его. Попала в голень, тот выругался.

— Вампирская сука. Всё равно никуда не денешься. Ты заплатишь за содеянное.

Бринли попыталась отползти от него, но тело плохо слушалось.

Жестокий бесчеловечный смешок послышался со стороны охранника, наблюдавшего за её тщетными усилиями, после чего фейри жёстко схватил её. Защёлкнул кандалы на её запястьях и обхватил её голову обеими руками.

— Стой смирно, — рявкнул он. — Не то будет ещё больнее.

— Да пошёл ты.

Даже горя заживо, Бринли не собиралась подчиняться.

Она вскинула ногу, несмотря на жгучую боль. Целилась между его ног, но попала коленом по бедру.

— Большая ошибка.

Он ударил её головой о каменную стену.

И тьма снова поглотила Бринли.

— Просыпайся, пиявка.

Тот же самый ядовитый голос выдернул её из полных боли кошмаров.

Бринли застонала, мотая головой. Она пыталась вернуться в сон. Там, по крайней мере, её не мучает этот бездушный охранник.

Рядом рассмеялась женщина.

— Попробуй это.

Справа одобрительно хмыкнули, и кто-то швырнул мокрую тряпку в лицо Бринли. В её ноздри проник терпкий, слегка сладковатый запах, быстро сменившийся удушливой горечью. Бринли широко распахнула глаза и закашлялась. Казалось, сейчас все её внутренности вылезут наружу.

И только когда её лёгкие вроде как вернулись в состояние, отдалённо похожее на норму, Бринли оглянулась.

О боги.

Всё плохо.

Даже хуже той камеры, в которой она очнулась в первый раз. Хотя казалось бы, куда уж хуже…

Они посадили её на железный стул посреди пустого помещения с каменными стенами. Воздух был ледяной. На потрескавшихся камнях виднелись подозрительные пятна цвета ржавчины. Омерзительная вонь, от которой её чуть не вырвало, шла из вентиляционных отверстий. На одной из стен было чёрное зеркало — вероятно, это было окно в другое помещение.

— Доброе утро. — Уже знакомый солдат присел на корточки перед ней. — Хорошо спалось?

Бринли, зарычав, бросилась вперёд. Ну, вернее попыталась.

На самом деле стоило ей только открыть рот, как подбородок упёрся в серебряный намордник. Её обожгло огнём изнутри. Рот горел. Она кричала. Руки сжали подлокотники. Железные браслеты не давали встать.

— Видимо, нет. — Охранник встал, внимательно наблюдая за ней, и отступил на шаг назад. — Ну, ничего. Так даже веселее.

Уж кому-кому, а Бринли весело точно не будет.

В какой-то момент она заметила, что они не одни. Ещё двое солдат стояли позади первого, все они смотрели на неё.

Мужчина слева определённо был эльфом. С двумя чёрными закручивающимися бараньими рогами на голове он был ростом почти как Райкер. Из одежды на нём были кожаные штаны и чёрная футболка, не скрывавшая татуировок — алых завитков, тянущихся по всей длине рук.

Эльф смерти, значит.

Как… предсказуемо.

Рядом с эльфом обнаружился источник женского голоса, услышанного ранее. Женщина была рыжеватой блондинкой со светящимися голубыми глазами. Она со злорадством смотрела на Бринли, и от неё явно не стоит ждать никакой помощи.

Всё очень плохо.

Первый охранник наклонил голову вбок.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Честно? Нет. Джелизетт бы ни за что не отдала Бринли в такое место. Она бы скорее убила свою подопечную, медленно и жестоко. А это совсем не в её стиле. Бринли в этом уверена. Её творец не имеет отношения к этому тюремному заключению, хоть и бросила Бринли умирать.

Но этого она вслух не произнесла. Она, не моргая, смотрела на инквизитора. Пускай наличие подземелья в Республике Равновесия стало для неё неожиданностью, всё же к допросам её готовили. Как-никак, всегда существовала вероятность провалить задание и угодить в тюрьму.

Вот только она полагала — очевидно, ошибочно, — что её уведут в современный полицейский участок, со столами, водой и адвокатами. Она также полагала, что Джелизетт оперативно вытащит её оттуда.

Как оказалось, она во многом ошибалась.

Предательство ощущалось желчью на языке.

Инстинкты требовали разрушить здесь всё, но тело было сковано.

Она в ловушке. Раскрыта. Уязвима.

И…

Совсем одна.

Одиночество ещё никогда не ощущалось так сильно, как в этот самый момент.

Но пусть тюрьма оказалась не такой цивилизованной, как она ожидала, Бринли знала, что нужно делать. С предательством разберётся позже.

Сейчас ей нужно сосредоточиться на выживании. Она закрыла рот и уставилась на грозное трио. Она справится.

Секунды сменялись минутами, пока они ждали, что она скажет хоть слово.

Она не заговорит. Пускай её предали и бросили здесь одну, но она не сдастся. Она сильная. Она пережила гибель семьи, переживёт и это. Как-нибудь. Или нет. Без Райкера это уже неважно. Жизнь потеряла смысл.

Спустя некоторое время женщина усмехнулась.

— Кажется, она не хочет с тобой разговаривать, Виктор.

Охранник, надевший на неё кандалы, — Виктор — снова наклонил голову.

— Похоже на то. — Он недовольно цокнул языком. — Жалко. Я надеялся, что не придётся прибегать к тяжёлой артиллерии.

К тяжёлой артиллерии? Бринли уже страшно представить.

— Серьёзно? — не поверил эльф смерти. — Кого ты обманываешь? Мы с Эмилией прекрасно знаем, как ты обожаешь неразговорчивых заключённых.

Эмилия прыснула.

— Он обожает не заключённых, а пытки, Престон.

Сердце Бринли замерло. Пытки.

Боги всемогущие…

Будьте прокляты, Джелизетт и Занри, за то, что бросили её. Их предательство ощущалось ножом в сердце. Бринли едва дышала, мозг отказывался думать. Кровь заледенела от страха. Ногти впились в подлокотники.

Бринли делала всё, о чём её просила Джелизетт (кроме убийства Райкера), и вот чем творец ей отплатила. Кинула её, отдала на растерзание силовикам. А те и рады пытать её. Глаза Бринли горели, она была на грани слёз.

Это ужасно несправедливо. Безумно. Разве она была настолько плохой подопечной? Настолько бесполезной, чтобы просто забыть о ней?

Даже не догадываясь о том, какие мысли терзали Бринли, Престон