Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

— Ой, не суть. То, что для одного пытка, для другого…

— Хватит! — рявкнул Виктор.

Двое других мгновенно замолкли.

Тюремщик наклонился к Бринли. Она поморщила нос от отвратительного запаха из его рта. Этот фейри что-нибудь слышал о личной гигиене?

— Они правы, малышка? Мне придётся выбивать из тебя правду силой?

— Я ничего вам не скажу, — прошипела Бринли.

Виктора ничуть не обеспокоило её заявление. Напротив, он даже повеселел. Даже протянул руку и провёл пальцем сверху вниз по щеке Бринли.

Ей понадобилась вся её выдержка, чтобы не вздрогнуть.

— Она заговорит, — уверенно произнёс фейри. — Она вампир, а прохиберис не даст ей исцелиться. Нужно только время.

— Сколько? — спросила Эмилия. — Ты же знаешь, она ждёт ответы.

Она? Канцлер, наверное. Но это не важно. Уже ничего не важно.

— Недолго. — Виктор развернул запястье, одним движением вытаскивая серебряный кинжал из ножен на бедре. — Я бы сказал, сутки. Максимум, двое.

Бринли не успела и глазом моргнуть, как он молниеносно развернул кинжал и вонзил его в её ногу.

Чёрные звёзды замаячили перед глазами. Бринли заорала от боли.

Четыре чёртовых дня. Плюс-минус. Вести счёт времени становилось сложнее с каждым часом. Но прошло, как минимум, четыре дня. Может даже пять.

Она была в камере одна… пока что.

Они расстегнули кандалы, перед тем как уйти. Она справила нужду, после чего свернулась клубочком на полу, пытаясь заснуть. Это было почти невозможно в месте, где всё пропитано смертью. Она просыпалась от любого звука, настоящего или воображаемого, в ожидании их возвращения.

И они всегда возвращались.

Виктор, Престон и Эмилия — трое её мучителей. Они избивали её, ломали кости, закалывали, делали всё, чтобы она пожалела о своём сотворении.

Они не унимались, не собирались останавливаться. Каждый раз они возвращались с новыми вопросами к Бринли. Столько, мать их, вопросов…

Кто тебя нанял? На кого ты работаешь? Зачем ты это сделала? В чём был ваш план?

Но эти хотя бы были ей понятны.

Другие же сбивали её с толку.

Расскажи о мятеже. Кто ваш лидер? Что тебе известно о «Чёрной Ночи»? Сколько вас? Почему вы выбрали своей целью делегатов?

Бринли недоумевала. Разве она здесь не из-за смерти Райкера? При чём тут мятежники? Она ведь сама чуть не погибла от взрыва на балу-маскараде. Естественно, она не одна из них.

Если бы она отвечала на вопросы своих мучителей, она бы сказала им, что они копают не в том направлении.

Но она не отвечала.

Бринли понадобилось очень много сил, но она держала рот на замке. Они приходили и уходили, задавали вопросы снова и снова, но она хранила молчание.

Сломленная… но так и не заговорившая.

Время от времени ей казалось, будто за ней наблюдают, но она не видела никого, кроме трёх своих истязателей.

Её сердце переполняли горечь и лёд.

Все слёзы давно уже кончились. Она слишком устала, измучена, обессилена, чтобы плакать.

Бринли смотрела на закрытую дверь, гадая, кто придёт следующим. Виктор с кинжалами? Престон со своей смертоносной алой магией? Или настоящий дьявол из них троих — Эмилия?

Бринли очень быстро узнала, что эта женщина — сильная ведьма. У неё магия синего цвета с чёрными нитями, неприятно пробегавшая по коже Бринли. И только когда эта магия проникала в её тело, начиналась настоящая пытка. Бринли то горела в огне, то мёрзла во льду.

Это было хуже, чем физическая боль.

Эмилия играла с разумом Бринли, вызывая в её голове картинки смерти и разрушений, вытесняя всё остальное. Бринли не видела ничего больше. Не могла думать ни о чём больше. Не чувствовала ничего другого. В ней не осталось ничего, что не было бы сломано.

Каждый день они приходили и всячески развлекались, пытая её.

Каждый день она кричала и истекала кровью.

Каждый день она отказывалась отвечать.

И с каждым днём она становилась всё слабее. Бринли нужна кровь. Она не знала, сколько ещё протянет, мучимая жаждой.

Она уже не была уверена, хочет ли ещё жить.

Виктор подтвердил смерть Райкера. Джелизетт бросила её. Занри тоже. Бринли была уверена, что во всём мире не осталось никого, кому бы не было плевать на неё. Да, у неё ещё оставалась подруга Хейли, но в курсе ли она вообще?

Прокручивая в голове прошлое, Бринли осознала, что была идеальной пешкой в игре Джелизетт. Ни семьи, ни друзей, никаких связей.

Просто марионетка.

Сердце слабо стучало в груди, но каждый удар запускал импульсы злости, обиды и скорби.

Она оплакивала смерть Райкера, их любовь, ту жизнь, которая у них могла бы быть. Оплакивала их прошлое и думала о том, в какой момент могла поступить иначе. Эта боль останется с ней до конца её — вероятно, весьма короткой — жизни.

А вот всё остальное… Обида из-за предательства Занри? Шок от того, что Джелизетт не пришла её спасти?

Всё это прошло. Исчезло в тот день, когда Виктор воткнул в бёдра Бринли несколько кинжалов с серебряными наконечниками, словно в подушечку для иголок, и оставил её, кричащую от боли, сидеть так.

Теперь она в ярости.

Если она когда-нибудь выберется отсюда, она уничтожит своего творца.

Бринли считала себя довольно умной, но Джелизетт обвела её вокруг пальца.

Каждое мгновение, пока её не пытали, Бринли переосмысливала события последних шести лет. Вспоминала каждое их взаимодействие. Джелизетт с самого начала просто использовала Бринли и в итоге выкинула её, как мешок мусора.

К чёрту её.

Бринли смотрела на дверь, стиснув кулаки, и ждала, когда та откроется вновь.

Нет, она не заговорит. Ни сегодня. Ни завтра.

Никогда.

37. Вопросы и ответы

— Честно признаюсь, ни за что бы не подумал, что ты продержишься так долго.

Виктор похлопал плоской частью лезвия по окровавленному бедру Бринли рядом с серебряным кинжалом, воткнутым в плоть.

Она дышала сквозь зубы, ноздри раздувались, боль была невыносимой. Она снова сидела на железном стуле, переживая очередной раунд пыток.

«Только не кричи», — говорила она себе.

Сегодня было хуже, чем вчера. Каждый новый день хуже предыдущего. По её прикидкам, прошло уже недели три, но сложно было сказать наверняка.

Бринли была дико голодной. В животе уже образовалась чёрная дыра. Вампирша уже и не помнила, каково быть сытой. Её кожа стягивалась. Клыки горели. Мозг слабо понимал, почему она отказывается отвечать на вопросы.

Виктор качнулся обратно на пятки. Его жестокий взгляд внимательно изучал её.

— Да, я определённо тебя недооценил. — Он поджал