Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Я поджал губы, а после сделал то, о чём уже и забывать стал. Шагнув вперёд, вдруг обнял его, еле сдерживая эмоции.

— Я такого натворил, Ярвен, — выдавил из себя. — Сам себя переплюнул. И не знаю, как теперь быть. Что делать? Мне порой так не хватает отца, чтобы услышать его совет. Я оборачиваюсь, а за моей спиной пустота, там совсем никого нет. Айдан далеко, да и не был я с братом по-настоящему близким.

— Потому что ты сам не подпускал его, сынок. Он пытался стать тебе семьёй, и всё ещё пытается. Просто подойди и вот так же, как меня, обними. Он не виноват в том, что со всеми нами случилось. Выдохни, что бы ты ни сделал, всегда есть возможность это исправить, — он отстранил меня и встряхнул. — Юниль жива. Это Комир...

— Он менял судьбы, — я снова выдохнул и, подняв голову, уставился на потолок. — Почему он молчал? Что опять не так... Братишка меня порой пугает... Смотрю на него, а самого прошибает холодным потом.

Ярвен усмехнулся и, отпустив меня, покачал головой:

— Не показывай никогда, насколько вы близки, даже там, где у стен ушей нет. Если Комир что-то и сделал, значит, так надо. Юниль и без тебя его уже за семью считает. И, поверь, ему было не легче твоего. Но он выбрал меньшее зло... И что было принесено в жертву, сын никогда не расскажет. А ты успокойся и возьми себя в руки, не смей раскисать. Помни, что Вегарт бывает не менее жестоким, чем Комир, особенно к тем, кого считает семьёй. А ты ему что, некровный сын. И добра от него не жди. Он наказывает за слабость.

Растерев лицо ладонью, я опустился на лавку, взяв полотенце. Встряхнув его, повесил на шею.

— Где же я так богов прогневил, скажи? Да что же у меня в жизни всё через одно место...

Ярвен усмехнулся и, запрыгнув на перекладину, быстро несколько раз отжался. Он был в отличной форме.

— Представляю, как удивятся атолы, если кому из них вздумается вызвать тебя на дуэль, чтобы проверить, так ли сильны генералы империи.

Он спрыгнул и пожал плечами:

— Атолом больше, атолом меньше... Там на трон десятки желающих, ещё и отблагодарят. Главное, чтобы ни один к девочкам моим не прицепился. Я ещё сомневаюсь, стоит ли брать Сабрину в Пустыни. Незрелая она ещё.

— Вот и вырастет. Нет, это же надо, что она учудила. Я понимаю, не со зла, — стянув полотенце с шеи, откинул его на лавку. — Но додумалась же. И главное, Дара молчала. Я бы сестрицу за такое запросто придушил.

— Женщины, — Ярвен отмахнулся. — К тому же всё уже забыто, в прямом смысле этого слова. Юниль теперь и не вспомнит. Ты оставил её одну?

— Она заснула, — я поднялся. — Ты не представляешь, Ярвен, что я почувствовал, когда она испуганно уставилась на меня. Кто я?! — всплеснул руками. — Кто я?!

Он засмеялся.

— Ты считаешь это смешным? — мой гнев рвался наружу.

— Нет, но... Ладно, немного. Хотел — получил. Ты бы с желаниями всё же в следующий раз был осторожнее. Но... В общем, я даю тебе неделю, если получится — две, но мне придётся написать Вегарту. От него добра не жди. Он и слушать не станет ни тебя, ни меня, ни Комира. Так что давай, сынок, соберись и покоряй.

Закивав, я с шумом выпустил воздух через нос.

Легко сказать. Но...

— Знаешь, я не желал сближаться с Астрид. Считал, что ей с таким уродом, как я, — он указал на свои шрамы на лице, — не по пути. Я бегал от неё, душил свои чувства, даже обещал ей супруга найти. И знаешь, она просто прижала меня к земле и сказала, что я её. Это к чему... Если бы я тогда благородно отпустил её, оттолкнул от себя, то причинил бы боль ей и уничтожил себя. Это принесло бы одни страдания. Так что, сынок, порой только грязной игрой и можно чего-то добиться. Я никогда не учил тебя благородству. Увы, оно, как правило, ведёт к поражению. Каким я учил тебя быть, Льюис? Каким?

— Хитрым, — я кивнул, — изворотливым, неуловимым.

Он поднял указательный палец:

— Другие, мальчик мой, на троне не удержатся. Свои же сожрут благородного такого. Ты помнишь, что случилось со вторым наследником империи, с тем, чьё имя ты носишь? Вот он был благороден до мозга костей и считал, что выступить против брата, пусть и тирана, недостойно. Ты помнишь, чем он заплатил?

— Да, — я кивнул, набрав полную грудь воздуха, — да, я никогда не забывал об этом.

Глава 8

Откинувшись назад, я уперся спиной в стену. В зале повисла тишина. Каждый думал о своем. В словах Ярвена была истина: грязная, неприглядная, но уж какая есть, и другой не будет.

Все правители, кто пытался играть честно и благородно, долго не жили.

Ярвен с малых лет учил меня тому, что доверия и честности заслуживают лишь те, кто в самом близком твоем кругу. И я слушался его во всем.

Он заменил мне родителей.

Нет, все генералы брата Айдана Свирепого защищали меня и прикрывали за своими спинами, но Ярвен в ту пору был ближе остальных. Значительно позже, уже юношей, после того как прошел черту взросления, я был передан Вегарту, и он стал моим наставником.

Наставником, но не отцом. И сейчас я отчетливо понимал, что держит Ярвена возле меня — стремление защитить и поддержать. Из трех его приемных детей я самый проблемный. Да простит меня братец Комир.

— Давно ты жену не видел, — пробормотал, ощутив укол вины в сердце. — Родные сыновья уже взрослые.

— Меня на всех хватает, Льюис. Я на крыло и дома. Но сейчас здесь я тебе нужнее. Кто-то должен помочь с делами. Не до империи тебе сейчас. Да и Вегарт нагрянет. Буду отвлекать и тянуть для тебя время.

Я немного расслабился.

— Никогда не говорил тебе этого, Ярвен, но, будучи мальчишкой, я часто обманывал других, говоря, что ты мой папа. Мне было больно смотреть на друзей, на их тренировки с отцами. Тоже хотелось, и я... врал.

— Да знаю я, сынок.