Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— Олсен Стейн! Ты что, бессмертный? Напомни, когда я вообще позволял тебе появляться в моих покоях? — прорычал, понимая, что потеряю контроль над собой.

Юниль притихла и замерла. Мой гнев ее явно если не напугал, то озадачил.

Олсен поднял голову и улыбнулся так нагло, что мои подозрения только усилились. Неспроста он такой смелый. Что-то здесь не так.

Совсем не так!

— Ты сопляк, что ночь с богиней удачи провёл, и она осталась в восторге от тебя? Или действительно полагаешь, что имя и заслуги твоего отца тебе щитом послужат? Что ты делаешь у постели моей женщины?

Юниль несколько раз растерянно моргнула, а после опасно прищурилась. Я знал ее взгляд слишком хорошо. Поэтому продолжать не стал, пусть и этот мальчишка выскажется, проявит себя во всей красе.

— Так я не к вам, император Льюис, явился, а к даме своего сердца. Принес ей цветы и шоколад.

— М-м-м, — я взглянул на прикроватную тумбочку. — Розы. Да ты оригинал. Ну что же, молодец. Я тебе их на могилу положу. Да и вообще, такие редкие цветы. Юниль наверняка никто роз до тебя не дарил, и вот, как говорится, очередной букет.

Она не сдержалась, улыбнулась, но тут же, одернув себя, поджала губы:

— Ну не лекарскую же мне ромашку топтать, — Олсен уязвленно вскинул голову.

— Я там уже все истоптал, мальчишка, так что на тебя не осталось, — оборвал его. — Решил, значит, еще раз попробовать свои силы? Тебе раз указали на твое место, но нет же. Воспользовался моментом, раз Юниль ничего не помнит.

Он высокомерно задрал нос. Ни капли страха в глазах. Какое-то даже уважение к нему проснулось. Покачав головой, я выдохнул:

— Ты хочешь дуэль, так? — спросил, сам понимая, что вызов я сделаю, и плевать мне, как это будет выглядеть со стороны.

— А может, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — подала голос Юниль. — И почему эта комната как проходной двор? Кто желает, тот является. Через дверь, через балкон?

Она приподняла бровь, глядя почему-то на меня.

— Да все просто, ведьмочка моя, — я зашел в комнату. Обойдя стол, придвинул к кровати кресло и сел на него, откинувшись на спинку. — Олсен считает, что истинную искать хлопотно. Куда проще заполучить ведьму, и ему плевать, что ее уже своей истинной его правитель назвал. Громко назвал, во всеуслышание. Такой мелкий гнусный поганец. Ни совести, ни чести. Гнильца одна только и смердит. Он понимает, что в силу того, что он Стейн, я его не убью. Имя отца защитит от моего гнева. У меня-то совесть как раз и имеется. На том и играет, слизняк.

Пока говорил, наблюдал, как на скулах Олсена заиграли желваки. Разгневан. Унижен в глазах женщины. Не нравится, что по его гордости проехались. В низость, как кота в лоток, потыкали. Прищурился.

Его виски медленно покрывались ледяным узором. Над бровями поползли белые чешуйки.

В таком состоянии всегда совершают необдуманные поступки. А мне уж очень хотелось узнать, что стоит за его показной дерзостью. Наверняка там что-то ну очень любопытное. Стейны своей честью дорожат. Не стерпит позора.

Я тихо рассмеялся, глядя на него.

Нашел его слабое место. Боится попасть в тень отца и в то же время опозорить его имя.

Все больше он не был для меня опасен.

Олсен оскалился и выдохнул через нос:

— Может, вы все же прекратите? — Юниль сложила руки на груди. — Мне это неприятно. Я вам не трофей.

— Да, — я закивал. — Мы уже слышали, Юниль. Ты нам уже не раз об этом говорила. Но что поделаешь? Я же не могу стоять и смотреть, как другой тянет свои ручонки к моей истинной. Интересно мне будет дождаться, когда же он все же найдет свою. Надеюсь, это будет ведьма. Уж тогда постараюсь на деле показать ему, как оно все со стороны выглядит. И что чувствуешь, когда кто-то нагло пытается отнять у тебя душу. Я ведь злопамятный, Олсен. Очень злопамятный. И никакое положение отца тебя не спасет. Тебя ничто не спасет.

Его фальшивая улыбка снова превратилась в оскал зверя. Глаза заполнил лед, скрывая зрачок.

Силен, но не ровня мне.

Стиснув челюсть, он отошел от кровати. Я наблюдал за ним, готовый добить его самолюбие. Он совершил огромную ошибку, продемонстрировав мне свою уязвимость, и, кажется, прекрасно это понял.

— Прости, Юниль, — его голос звенел от ярости. — Я, пожалуй, пойду. Как станет лучше, мы ждем тебя в саду. Без твоего присутствия нам скучно. Особенно Аделии. Она осталась в компании мужчин.

Моя ведьмочка, с подозрением нас рассматривая, поморщилась. Но Олсен этого не заметил, все его внимание было сосредоточено на мне.

Кивнув вместо того, чтобы склонить голову в поклоне, он вышел.

— Далеко пойдет, если я ему голову не сниму с плеч, — прорычал, как только дверь за ним закрылась.

— Вы не ладите, да? — спросила Юниль.

— Скорее, каждый играет в свою игру, вот только не пойму, что движет им. Ведьм много, но он сразу же был нацелен только на тебя. Но меня так раздирала ревность, что не думал об этом.

Поднявшись с кресла, я склонился над ней, уперевшись ладонями в простыню возле ее бедер. Моя ведьмочка, словно взъерошенный котенок, сидела, откинувшись на подушки.

— Благо, что в платье, — подметил, скользя взглядом по ее фигуре. — Иначе на одного генеральского сына точно бы меньше стало. Как ты себя чувствуешь?

— Как вещь, презент... да какой там, игрушка, которую два незнакомых мне дракона делят в песочнице, — она поджимала губы, глядя на меня. Такой очаровательный смелый зайчонок.

— Зачем же тебя делить? — я склонился ниже к ее ушку. — Да и не делюсь я своим, жадный. Но вот Олсен... Интересно, а за кого играет он? Что ты вообще о нем слышала, душа моя?

— Не ваша, — пролепетала она.

— Моя, — подняв руку, я провел костяшками пальцев по ее обнаженному плечу. — Целиком и полностью. Просто ты это слегка забыла. Но и ладно.

Смутившись, она проследила за моими движениями. Замерла, медленно краснея. Я прислушался к себе, желая различить ее эмоции. Но нет.

В сердце царило безмолвие.

Наверное, чтобы отвлечь себя, Юниль потянулась и взяла кусочек шоколада.

— Может, не будешь портить аппетит? Потом же ковырять ложкой в тарелке