Один неверный шаг - Оливия Хейл

он использовал это, чтобы контролировать меня. И за то, что слишком поздно поняла, как он манипулировал мной, моей жизнью, выбором. Наши отношения быстро стали неравными, я лишилась права голоса и потеряла самостоятельность.

Но хуже всего — я была слишком слепа, чтобы это увидеть, потому что любила его. А он использовал это против меня.

С тех пор как уехала жить к Дину в большой город, мамы не было рядом, чтобы видеть все это. А будучи чудесным и постоянно занятым профессором, она не должна была волноваться, я этого не хотела. Но как мать все равно волновалась, а я говорила, что все в порядке. Я в норме. Все совершенно, удивительно, нормально. Пока это «нормально» не превратилось в клетку, из которой не могла выбраться. Потому что как вообще начать разговор о том, что все совсем не в порядке?

Мама немного поплакала. Я тоже. И она тут же забронировала билеты, чтобы навестить меня в конце июля, во время летнего отпуска. Грег мог бы тоже поехать, сказала она, но потом предложила, что вдвоем будет веселее покататься по сельской местности, притворяясь Джейн Остин и Шарлоттой Бронте.

Покашливание в нескольких шагах от меня привлекает внимание. Я отрываю взгляд от расплывающейся страницы и вижу Адью, стоящую в офисе. Она указывает жестом в сторону входа в галерею.

— Твой клиент пришел. Нейт Коннован?

Я закрываю каталог с глухим стуком.

— Он здесь?

— Да. Но обратился со странной просьбой... — она хмурится. — Попросил спросить, не хочешь ли ты пообедать, чтобы обсудить несколько картин, которые он заинтересован купить. Если только у тебя нет других планов на обед, разумеется.

— Если только у меня нет других планов на обед, — бормочу я. Трудно соображать здраво. Нейт здесь. У меня на работе. Если только у меня нет... Это его способ дать возможность отказаться? Должно быть, так и есть. Сообщает, что он здесь, но уйдет, если я не захочу его видеть.

Я вскакиваю так быстро, что стул пошатывается.

— У меня нет планов.

Адья упирает руки в бока.

— Вот и я о том же. Когда заходит крупный клиент, мы всегда свободны.

— Он просто проявил вежливость.

Ее глаза слегка сужаются.

— Ты в порядке? Ты какая-то...

— Да. Все нормально. Я... — решение — сказать Аадхье правду — принимается за доли секунды. Но я иду на это, прыгаю с обрыва и надеюсь, что парашют раскроется. — На самом деле он тот друг, у которого я жила.

У нее открывается рот.

— Да. Прости, что темнила. Просто... учитывая, что он еще и клиент...

— Нет-нет, я понимаю, — она качает головой. — В этом есть смысл. Как по мне, даже гениально.

Я улыбаюсь.

— Правда?

— Конечно. Выходи за него замуж, и коллекция произведений искусства — твоя! — она в своем репертуаре: расчетливость, невозмутимость и улыбки. — Иди развлекайся. Я закончу исследование по Сиэтлу.

— Спасибо, я в долгу не останусь.

Я пересекаю галерею быстрыми шагами. Предвкушение захлестывает меня, заставляя ускоряться. И вот он. Стоит так же, как и в тот первый раз, когда увидела его в галерее месяцы назад, в мой второй рабочий день.

Спиной ко мне, Нейт стоит перед небольшой картиной с ярким синим узором. Ее размер — самый крошечный из всех, что у нас были за последнее время, едва ли больше листа бумаги.

Я останавливаюсь рядом с ним.

— Художника вдохновила битая керамика. Узор не совпадает... потому что формы изображают зазубренные осколки. Но это красиво.

— Да, — говорит Нейт. На нем нет костюма, несмотря на то что сейчас полдень понедельника. Вместо этого он в серых слаксах и белой льняной рубашке с закатанными рукавами. Но под мышкой держит ноутбук.

Он мельком смотрит на меня, и мы стоим бок о бок перед крошечной картиной.

— Я хочу поговорить с тобой, — его голос затихает, становясь интимным. — В том кафе на площади, где мы пили весной. Есть папа моментов, которые я хочу обсудить, извиниться в конце-концов... но только если ты не против. Я знаю, что заявился без предупреждения. Одно твое слово — и я уйду.

Перед глазами все плывет, фокус теряется, и осколки керамики исчезают.

— Нет, не уходи.

— Значит, пообедаешь со мной?

— Да, — говорю я. — У меня есть час. Может быть, час пятнадцать, если постараюсь.

— Давай ограничимся часом, — говорит он с улыбкой в голосе. От этого в груди становится тепло. — Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Мы идем через площадь, которая, как всегда в летний сезон, полна жизни. Люди со всей округи приходят сюда пообедать. Рестораны и кафе открывают террасы.

— Ты как? Нашла надежное место, где остановиться? — спрашивает он.

— Да, в небольшом отеле неподалеку. Твои родные еще здесь?

Он слегка улыбается.

— Да. Улетают домой завтра. Конни упоминала... что говорила с тобой?

— Она была очень мила.

— Такая уж Конни. Прости, если она... давила.

— Нет, все совсем не так. Она просто заботилась о тебе.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас прерывает официант прежде, чем Нейт успевает произнести хоть слово. Наш столик в углу, с видом на площадь и галерею напротив. Мой второй дом здесь, в Лондоне.

А Нейт был первым.

От этой мысли на глаза едва не наворачиваются слезы. Я с трудом сглатываю, прогоняя эмоции.

— Я скучал по тебе, — говорит Нейт. — Знаю, прошло всего несколько дней, но...

Я опускаю взгляд в меню и часто моргаю.

— Я знаю. Я тоже.

— Да? — спрашивает он, и в голосе столько нежности, что хочется забыть о случившемся. Но дается с трудом. Это слишком глубоко въелось в меня — страх, мысль о том, что снова окажусь в той же ситуации, что и раньше. Когда не распоряжалась собственной жизнью.

— Да. Я скучаю по дому, ужинам, нашей общей жизни... — я качаю головой. — Переезд был серьезным шагом. Я это понимаю. Но мне просто нужно было время, чтобы подумать.

— Я понимаю это, — он кладет ноутбук на стол между нами, словно это какое-то мирное подношение. Убирает волосы со лба. — Харп, я понял, что нужно извиниться за очень многие вещи. Но позволь начать с этого... Ты права. Я не должен был платить Дину. Более того, должен был спросить тебя об этом, предложить помощь. И уважать любой ответ, который ты бы мне дала.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Я знаю, что ты просто хотел помочь. Поверь, я это знаю. Но это последнее, чего хотела от тебя в той ситуации.

Нейт кивает.

— Теперь я это понимаю.

— Я хочу твердо стоять на ногах. Вот ради