Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

пугаешь. Но я никогда не отступал перед вызовом, и я здесь, чтобы сказать тебе, что хочу всего того, чего хочешь ты в жизни, но, боже, я хочу этого только с тобой.

Толпа свистит, и Алек улыбается, все его прекрасные зубы видны в широкой улыбке. Он смотрит на меня со сцены, и мурашки покрывают все мое тело.

— Чего ты хочешь, Алек? — спрашиваю, голос спокоен, но дрожит.

— Рад, что ты спросила, Гримм. Хотел бы пересмотреть условия.

На моих губах появляется легкая улыбка, пока приглушенные разговоры разносятся по морю наблюдающих лиц.

— Какого хрена, кто такой Гримм? — шепчет Кит Дотти.

— Понятия не имею, — шепотом отвечает она.

Откидываюсь на стул, беру бокал с шампанским и медленно отпиваю. Улыбка Алека становится шире, его забавляет моя небрежность. Киваю, побуждая его продолжать.

— Предлагаю тебе переехать ко мне и жить вместе.

Резко наклоняюсь вперед, чуть не подавившись шампанским, и проглатываю его с кашлем.

— Хочу засыпать каждую ночь с тобой в объятиях. Хочу просыпаться рядом с тобой, пока ты тихонько похрапываешь...

— Я не храплю, — перебиваю.

— Да, — кивает он. — Ты храпишь.

— Да, храпишь, милая, — говорит Сондра с извиняющейся улыбкой.

— Неважно. Алек, мы не можем просто так съехаться, — развожу руками.

— Можем, потому что, почему бы и нет?

— Потому что это безумие, вот почему.

— А я безумно влюблен в тебя. Это факт. Это то, что я должен был сказать тебе в твоей квартире. Черт, должен был сказать тебе это на курорте, потому что уверен, что уже тогда знал. Это то, что должен был говорить каждый раз, когда пытался бороться за тебя и проигрывал. Я буду любить тебя в дни, когда знаю, что не заслуживаю тебя, это еще один факт. Буду любить тебя, когда это тяжело и больно, факт. Никогда не оставлю тебя и не исчезну. Это факт, Уинтер.

Слова отказывают мне, рот пересыхает. Все, что слышу, – стук пульса в ушах. Глаза щиплет от сдерживаемых слез, пока не моргаю, и они катятся по щекам. Сондра отпускает мою дрожащую руку, когда поднимаю ее, чтобы смахнуть слезы с подбородка.

— А что, если я перееду к тебе, и всё, что я делаю, будет тебя раздражать?

Широкая улыбка расплывается по губам Алека. — Детка, всё, что ты делаешь, включая, но не ограничиваясь ношением обуви без носков, меня завораживает. Даже когда ты злишь меня так, что хочется вырвать свои безупречные корни волос, я всё равно не смогу представить свою жизнь без тебя. Так что хватит переживать и соглашайся на мои условия.

Смотрю на Сондру, она тепло улыбается. Снова смотрю на Алека, слыша подбадривающие крики из толпы, призывающие меня принять его обратно. Бабочки творят хаос в моем животе, отчего мои конечности покалывают, но знаю, чего хочу, знаю, чего заслуживаю.

— Дорогая, хватай этого парня и соглашайся на сделку, а то я сама схвачу его, — хрипло произносит Саша в свой микрофон.

И взгляд Алека прикован ко мне, его бледно-голубые глаза теперь глубокие. Он щурится, сохраняя уверенную позу, ожидая, когда я заговорю.

— Два условия, Фокс...

Он снова улыбается. — Называй.

— Первое: я хочу называть тебя своим парнем и быть твоей девушкой. Никаких игр, никаких сроков годности или временных договоренностей. Хочу, чтобы ты ходил на воскресные ужины к моему папе и тусовался с моими братьями. Хочу, чтобы спал со мной допоздна по субботам и занимался парными делами по воскресеньям. Хочу, чтобы мы были настоящими.

— Принято. Что еще?

— Хочу, чтобы ты позволил себе поверить, что заслуживаешь меня.

Уголки его глаз морщатся, когда его улыбка становится шире, сияя ярко и сильно. Он передает микрофон Саше, и как только она берет его, он уже идет ко мне. Встаю, когда он спускается со сцены, полностью игнорируя ступеньки. Он уверенно шагает ко мне, и, когда достигает меня, не теряю времени, обвивая его шею руками, в то время как его губы сталкиваются с моими.

Его руки скользят по моим щекам, он держит мое лицо. Его губы властны, его язык находит мой, пока толпа вокруг нас аплодирует, кричит и свистит.

Руки Алека отпускают мое лицо, скользят по моей попе, прежде чем он поднимает меня. Обвиваю ногами его талию, и он слегка отрывает губы от моих, улыбаясь им.

— Я так охренительно сильно люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорю, задыхаясь.

Его губы прижимаются к моим на мгновение, бледно-голубые глаза удерживают мои медово-карие, прежде чем он произносит слова в мои губы: — Скажи это снова.

— Люблю тебя, — мурлыкаю.

Он нежно целует меня. — Еще раз.

И я хихикаю. — Люблю тебя, Алек Рексфорд Фокс. Буду любить тебя, даже когда ты будешь злить меня так, что мне захочется вырвать твои безупречные волосы с корнем.

— Ну что ж, котята и кошечки, — Саша снова у микрофона прерывает наше воссоединение, хотя я обвилась вокруг Алека как змея, и все влажные глаза в зале устремлены на нас. — Заявки поступают, и, похоже, у нас наплыв любовных баллад.

Она усмехается с подмигиванием.

Алек медленно спускает меня по своему торсу, шепча на ухо: — Ты выглядишь абсолютно сногсшибательно в этом платье. Не могу дождаться, когда сниму его с тебя.

Улыбаюсь, и его взгляд становится хищным.

— Мы уходим.

— Куда мы идем? — спрашиваю со смешком.

— Мы идем домой.

Хватаю сумочку со стола, смотрю на трех своих лучших друзей, которые сейчас улыбаются так широко, что, кажется, у них болят лица.

— Позвоню вам позже?

— Иди и получи свое «долго и счастливо», милая, — говорит Сондра.

— Мы тебя любим, — хором говорят Кит и Дотти.

Поворачиваюсь к Алеку, он берет мою руку и ведет к выходу. Когда мы выходим на прохладный океанский воздух, я останавливаюсь, дергая его за руку.

— Погоди-ка...

Он останавливается и обвивает рукой мою талию. — Что тебе нужно, детка?

— Откуда ты знаешь, что я хочу переехать к тебе? Откуда ты знаешь, что не хочу, чтобы ты переехал ко мне? Это же XXI век, Алек.

Усмехаюсь, прекрасно зная, что перееду к нему, или мы найдем место, которое подойдет нам обоим. Потому что Алек Фокс не впишется в мою квартиру – такой у него масштаб личности. И уж точно