Цвет греха. Белый - Александра Салиева

— Разве нам не пора на самолёт? — судорожно ищу повод прекратить намечающееся действо.

Я впиваюсь в его запястье с такой силой, что у меня пальцы сводит судорогой, но это совсем не мешает ему развязать злосчастный пояс на моём халате.

— Ничего страшного, если мы слегка опоздаем, — по-своему соглашается со мной Эрдман.

Как-то совсем неправильно соглашается!

И с шумом втягивает в себя воздух, словно решает насладиться тем, что вдыхает. Всё бы ничего, но в этот момент его нос утыкается в мою шею, а я очень стараюсь отклониться, но так же напрасно, как и моя предыдущая попытка избежать чрезмерно близкого контакта. Ткань на моём плече стабильно ползёт вниз. Ещё совсем немного, и халат окончательно свалится на пол.

— Хватит! — возражаю уже в открытую. — Прекрати!

Последующая моя попытка оттолкнуть моментально пресечена. Запястья простреливает острой болью, когда обе мои руки вздернуты вверх и прижаты чуть выше головы. Мужское колено вклинивается между бёдер, а я даже пнуть его не могу, тупо не удаётся. То, что теперь халат точно останется на мне, ничуть не делает ситуацию лучше, он ведь полностью распахнут, а под ним нет ничего, кроме тонкого нижнего белья.

— Прекратить? — меняется в лице Марк. — Когда-то ты согласилась стать моей женой, помнишь? А я не обещал быть идеальным. Мы все, мать твою, не идеальны, Нина. Но это не значит, что ты имела право отказаться от меня, чуть что станет не по тебе, — цедит сквозь зубы. — И сейчас тоже не откажешься. Поняла? — вжимает меня собой в стену сильнее, перехватывая оба мои запястья одной своей рукой. — Ты не только не откажешься. Ты ещё и просить меня будешь. И быть может тогда я прощу тебя за то, что ты посмела уйти от меня, — обхватывает за горло, но совсем ненадолго, почти сразу скользит мозолистыми пальцами вдоль шеи к ключицам, затем к груди. — И за то, что сбежала. Прямо со свадьбы. Несмотря на то, как дорого мне это обошлось, — шипит прямо мне в ухо.

Я предпринимаю ещё несколько тщетных попыток освободиться. В итоге они приводят лишь к тому, что мне снова больно. Треск рвущегося белья остаётся в моём разуме, как нечто невообразимое и странное, ломающее мой мозг, оставшееся ощущением въедливого жжения по коже. Я кусаю губы и сдерживаю в последний момент рвущийся наружу отчаянный вскрик. Возможно, стоило бы прекратить так явно и демонстративно сопротивляться. Да и вообще расслабиться. Тогда бы пришлось всего лишь немного потерпеть, в конце концов, здесь и сейчас между нами не произойдёт ничего из того, что уже не происходило.

Но тогда почему у меня не получается?

Почему так больно…

И не столько физически.

А ещё очень и очень противно. Даже ощущать его тяжёлое дыхание у своего левого виска, пока внутри крепнет неумолимое чувство — сдамся, и буду презирать не только его, но и себя.

— Прекрати, Марк. Я не хочу!

— Зато я хочу! — становится мне безжалостным ответом и ещё более безжалостным: — Его же захотела. И меня снова захочешь! Расплатишься со мной за каждую свою измену, поняла?

Мне по-прежнему мерзко, но когда звякает раскрывающаяся пряжка мужского ремня, меня охватывает леденящий душу озноб.

Нет!

Нет…

Не надо…

Ни за что!!!

— Я не изменяла тебе. Мы расстались, Марк. Это не измена. Прекрати, пожалуйста. Не надо, — скатываюсь я до мольбы.

Но он не слышит. А если и слышит, ему всё равно. Звук расстёгиваемой молнии на его брюках — как хлёсткий удар мне по лицу. Я отворачиваюсь и крепко зажмуриваюсь. Всего на мгновение. Ведь я не собираюсь сдаваться. Сопротивляюсь снова. Изо всех сил. В какой-то момент мне удаётся извернуться достаточно для того, чтобы вырвать из чужого захвата правую руку. Поначалу я упираюсь ею в мужское плечо в намерении оттолкнуть, но меняю своё решение. Неподалёку от нас находится тумба, а на ней стоит пустой стакан и графин с водой. Он — единственное, что сейчас способно мне в самом деле помочь. Если я смогу до него дотянуться.

И я тянусь…

К сожалению, не глядя. Наощупь. Поэтому не знаю наверняка всё ли верно. Больше мне не отвернуться. Марк ловит и фиксирует за подбородок, заставляя смотреть в его тёмные жестокие глаза, после чего впивается не менее жестоким жалящим поцелуем в мои губы. Мой рот моментально наполняется солоновато-металлическим кровавым привкусом, а я не уверена, насколько я близка, чтоб добраться до стеклянной посудины с водой, хотя отчаянно пытаюсь это сделать. Щёки обжигают злые слёзы. И я точно знаю, что пожалею, но всё равно кусаю его в ответ также сильно.

И да, моя расплата моментальна…

На этот раз полученный хлёсткий удар — настоящий и реальный. В пощёчину вложено столько силы, что я отлетаю в сторону, падаю практически у самой кровати. И едва ли успеваю побороть шум в голове прежде, чем перестаю задерживаться на полу. Он вздёргивает меня за плечи, швыряет поверх смятого покрывала, позволяя в полной мере прочувствовать боль от падения в спине. Часть моего лица горит агонией такой же резкой жгучей боли, но я не собираюсь быть смиренной жертвой и тогда.

— Тебе скорее придётся меня убить, чем ты получишь от меня что-то ещё, — шиплю сквозь зубы, прежде чем пнуть его в ответ, как только Марк склоняется надо мной.

Попадаю непосредственно в колено. Вот только это не мешает ему продолжить начатое. Если мерзавцу и больно, то совсем немного. Он ругается и смотрит с яростью, когда наваливается сверху, придавливая меня собой. Заново пнуть его уже не удаётся. Марк слишком тяжёлый в сравнении со мной.

— Даже не надейся. Это будет слишком легко для тебя, ты останешься со мной, — ухмыляется мой мучитель, одним рывком избавляя моё тело от сползшей при перемещении на постель части тонкого халата.

Ещё один рывок сопровождается треском разорванной ткани.

Халата больше нет…

Но следует удар!

Он взрывается в моём разуме сотнями разлетающихся острых осколков, способных впиться прямо в сердце и нанести по телу те же сотни ран. Вполне возможно, что некоторые из них и правда задевают меня. Я не уверена. Я больше не чувствую боли. Саму себя тоже очень плохо ощущаю. Только ещё большую тяжесть мужского тела, полностью рухнувшего на меня. Сложно дышать. Сердце колотится, будто сходит с ума и собирается проломить мою грудную клетку, чтоб выпрыгнуть