Цвет греха. Белый - Александра Салиева

убирая бутылку в сторону. — Элоиса знатно психанула накануне перед этим. Произошёл инцидент на яхте Данте, у неё был повод злиться. Не только на Нину, но и на меня. Сам знаешь, я добротой редко страдаю. Фактически вышвырнул её с виллы, когда она заявилась туда на разборки. Хотя и доказательств вины Элоисы тоже, естественно, нет. Пока нет.

— Собираешься вежливо спросить у неё лично? — правильно расценивает скрытый посыл брат.

Мой взгляд скользит от телефонного экрана вдоль вывернутого наизнанку бара к направлению двери с табличкой «Вход только для персонала», она как раз распахивается настежь в этот момент. В служебном коридоре царит такой же бардак, равно, как и во всех примыкающих к нему помещениях. Те, кого я беру с собой сюда, не особо аккуратны в своих поисках, перед ними стоят другие задачи, да и настоятельных указаний быть приличными им никто не даёт. Я нарочно позволяю всем нам такую небрежность. Единственное, где проявлена скрупулёзность и тщательность — это бухгалтерия. Собственно, бухгалтер Данте вместе со всем его оборудованием и записями нужны были в первую очередь. Обнаружу нужные цифры, вытащу и всё то, что с ними связано.

— Да. Как только найду её. Она покинула Сицилию в ту же ночь, как я угодил в реанимацию. Данте увёз её и спрятал от меня.

— Сбегают и прячутся лишь те, кому есть что скрывать, — философским тоном подмечает Адем.

— С учётом, что меня отравили в клубе её жениха, у Элоисы есть не только мотив, но и возможность, — соглашаюсь с ним.

Раз уж мне не удаётся найти свою жену, то для начала найду тех, кто может об этом что-либо знать.

— И безрассудства тоже где-то нахваталась, — добавляет брат.

На это я лишь вопросительно приподнимаю бровь.

— Она прекрасно знала, какими могут быть последствия, учитывая историю вашего знакомства, но всё равно решилась, — поясняет Адем.

— На эмоциях, — пожимаю плечами.

— На эмоциях девушки разбивают посуду об стену, выбрасывают телефон с моста, въезжают в дорожный столб или напиваются в компании подруг с воплями, какие все мужики козлы, а потом горько рыдают в подушку и сжигают совместные фотографии. Никак не травят других людей. Нужно быть циничной расчётливой тварью, не отягощённой совестью и моралью, чтобы провернуть то, что произошло с тобой, Айзек. Ты же едва выжил, — опять мрачнеет собеседник.

— Меня не интересует, почему она это сделала. Меня не интересует и то, была ли Элоиса реально в сговоре с Марком или же он просто-напросто вовремя подсуетился под шумок. Важно найти Нину, — напоминаю я с нажимом.

— Не стоит пренебрегать сопутствующими условиями. Как и отмахиваться от других вариантов, — возвращает мне деланно-любезным тоном брат.

— Это ты сейчас про те варианты, в которых моя жена вполне могла сбежать от меня, а я просто-напросто неудачник, раз ещё не осознал этого? — огрызаюсь невольно.

В направленном на меня чёрном взоре мелькает укоризненный оттенок, демонстрирующий, как ни что иное, что я начинаю банально срываться от раздражения. Совершенно не оправданно. Но вместе с тем в моей голове вспыхивает воспоминание о разговоре про тест на беременность, а воображение подленько дорисовывает возможность, как тот стал отрицательным лишь потому, что сделан рано или не правильно, зато другой, сделанный также в тайне от меня и гораздо позже, показывает положительный результат. Чем не повод как раз уйти от меня к своему бывшему, простив того, как и все его былые заслуги, раз уж он теперь папаша её будущего чада?

Как начинаю думать об этом, так и содрогаюсь, мотнув головой, прогоняя идиотский образ.

— Он заставил её. Я в этом уверен, — произношу в который раз, и уже скорее как напоминание самому себе, нежели для брата.

Тем хуже услышать на это встречное позади себя:

— Не заставил. Не в том смысле, который ты вкладываешь. Она всё сделала добровольно. Они договорились. Я сам слышал.

Мою челюсть сводит судорогой, когда я оборачиваюсь и вижу того, кому принадлежит голос. Хозяин клуба решает вспомнить о своих обязанностях и возвращается в свои владения. И даже один. Направляется прямиком ко мне, оценивающе разглядывая всё то, что окружает нас, хотя в конечном итоге заканчивает свои визуальные изыскания на ликёре около меня. Ни слова об устроенном тут бардаке не произносит. Зато заговаривает о другом:

— Если тебе так нравится местная атмосфера, мог бы просто намекнуть, я бы по старой дружбе устроил тебе приватную вечеринку, а то и не одну, — останавливается рядом Данте.

От него несёт морем. Сам он выглядит не лучше меня, весь помятый, в далёкой от свежести одежде. А самое интересное, явно ничуть не чувствует за собой какой-либо вины передо мной, просто усаживается рядом, подтянув к себе недопитую мной бутылку.

— Поясни, — требую.

— На первое или второе? — поворачивается ко мне.

Подумываю о том, чтоб вырубить телефон, а затем в очередной раз набить ему рожу, но по факту всего лишь опускаю гаджет пониже, временно отложив своё общение с братом.

— Первое, — сообщаю угрюмо.

Аллегретти тоскливо вздыхает, делает несколько долгих жадных глотков из бутылки.

— Твоя жена поехала к тому мудаку добровольно. И на развод она тоже подала добровольно. Потому что обменяла себя на тебя, — выдаёт флегматично, затем снова присасывается к ликёру.

— Обменяла? — переспрашиваю.

Данте снова пьёт, а я еле терплю, чтоб не забрать у него из рук бутылку, тем самым поторопив с ответом. Он не торопится и после того, как прекращает употреблять ликёр. Несколько секунд просто смотрит на меня, словно пытается вспомнить о чём вообще разговор. Неудивительно, что я опять начинаю злиться.

— Ты… — подаюсь вперёд.

Но на этом и притормаживаю.

— То есть ты не в курсе, что за чудодейственное средство такое тебя вылечило? — Данте делает вид, будто не замечает мой эмоциональный выпад, окидывая заинтересованным взглядом.

— В курсе. Лаборатория провела анализ на токсин, лекарство прислали с материка, ничего выдающегося кроме внушительного больничного счёта, — отзываюсь, вспомнив медицинские бумажки.

Но ещё до того, как он реагирует, уже и сам чую подвох.

Так и выходит!

— Серьёзно? — округляет глаза Аллегретти.

— У тебя есть другая теория?

Спрашиваю, и даже не сомневаюсь, что непременно есть.

— Есть. Поделился бы и с тобой, но ты же, как обычно, не поверишь, потом мы с тобой поспорим, потом один из нас снова взбесится, потом опять будет драка. Вот оно мне надо? — мой собеседник с самым преспокойным видом допивает ликёр, а через короткую паузу добавляет: — Но могу подогнать тебе несколько дельных подсказок, дальше уже и сам разберёшься.

Он явно собирается добавить что-то ещё, но вместо