Цвет греха. Белый - Александра Салиева

Марк и Анна всё учли!

Надо отдать должное, очень виртуозно составили и разыграли эту комбинацию…

Единственное, что ещё требует ясности:

— Виновным в отравлениях останется Данте?

— Ты про хозяина того клуба, с котором вы общались? — интересуется встречно Марк, и я киваю. — Может и он. Мне без разницы. Не моя проблема, поэтому я не вникал. Моим приоритетом было забрать тебя и прислать подписанные с твоей стороны документы, а затем получить их обратно. Всё.

Я резко выдыхаю. Прикрываю глаза. Пытаюсь всё заново переосмыслить. Медленно втягиваю в себя воздух снова. Давлю в себе мысленный крик и напрашивающуюся истерику. Возвращаюсь к созерцанию печатных строк.

И тут меня осеняет!

— Это в любом случае ещё не полноценный развод. Тебе ли не знать, что даже при достижении обоюдных соглашений, представленных суду, до окончательного расторжения брака пройдёт несколько месяцев, а то и год или даже больше, — с кривой мстительной усмешкой обозначаю то, чем пугал меня мой старший брат, когда я заявила ему, что собираюсь выйти замуж за Марка.

Я ничуть не преувеличиваю. И сам Марк об этом прекрасно знает, иначе бы его самодовольное выражение лица не стёрлось в один миг. Зато перестаёт притворяться. Хотя вряд ли мне стоит хвалить себя за это. Мужская рука смыкается на моей шее резко и сильно, голова запрокинута вверх, а я вдавлена спиной в изголовье.

— У нас с тобой уговор, забыла? — шипит сквозь зубы рассерженно мне в губы мужчина, нависая надо мной. — Ты остаёшься со мной и тогда Айзек Янг дышит. Ты согласилась. Ты сама добровольно подписалась на всё, что происходит сейчас. Да, я не причастен к отравлению, но что мешает мне исправить это небольшое недоразумение? Не зли меня, Нина. Я честно пытаюсь быть терпеливым, но моё терпение заканчивается. Не испытывай меня снова, — сдавливает свои пальцы крепче, перекрывая доступ воздуха в мои лёгкие. — Несколько месяцев. Год. Или три. Это не имеет значение. Ты больше его не увидишь. Как только судья сочтёт срок вашего раздельного проживания достаточным, так или иначе ваш развод будет оформлен. А ты всё равно теперь будешь жить со мной. И только со мной. Я достаточно ясно выразился, тебе всё понятно или ты хочешь ещё немного поиграть в недотрогу? — прищуривается, требовательно глядя мне в глаза.

Ответила бы. Но это невозможно. Из горла вырывается лишь невнятный звук, когда я приоткрываю рот. Марк тут же отпускает. Отворачивается.

— Я держал тебя на антигистаминных, витаминах и снотворном достаточное количество времени, чтобы твоё физическое состояние улучшилось. У нас есть ещё пара часов в запасе, прежде чем мы покинем этот дом, но тебе нужно встать уже сейчас, если мы хотим, чтобы ты смогла уйти отсюда сама, — сухо проговаривает Эрдман, поднимаясь на ноги.

Так и не смотрит на меня. Медленно сжимает и разжимает кулаки, явно продолжая злиться и пытаясь совладать со своими эмоциями. И мне бы дать ему время. Но не могу не спросить:

— Достаточное количество времени — это какое? Как долго я спала, Марк? — цепляюсь за услышанное.

Я ведь не впервые задумываюсь об этом.

— Немного. Несколько дней, — отзывается он неохотно, не желая делиться подробностями и облегчать мне задачу. — Давай, я помогу тебе, — всё-таки разворачивается ко мне обратно.

Ноги так и не обретают полную чувствительность, поэтому предложение действительно своевременное, хотя я всё равно не спешу им пользоваться. Первые попытки предпринимаю самостоятельно. К сожалению, они терпят полнейший крах. Я дважды чуть не сваливаюсь носом в пол.

— А если не смогу? — практически готова сдаться.

— С удовольствием понесу тебя на руках. Вряд ли, конечно, это будет удобно тебе самой, когда ты увидишь, каким кислым при этом станет лицо моей матери, когда мы прибудем в их поместье, но что нам до аристократических загонов моих родителей, мы ведь все давно живём в современном мире полного равноправия, согласна?

Что сказать…

Зашибенная мотивация встать на ноги!

А ещё…

— Поместье твоих родителей? — переспрашиваю.

Заодно в ужасе вспоминаю то, какой системой безопасности укомплектована данная территория. Дело даже не в круглосуточном видеонаблюдении по всему периметру построек, там персонала столько, что свободно, тихонько и незаметно даже не чихнуть. Отец у Марка тот ещё высокомерный параноик и сноб. Как только я окажусь там, просто так мне уже не выбраться. Если я хочу избавиться от общества своего бывшего раз и навсегда, то стоит сделать это задолго до того, как мы прибудем туда.

— Ага. Самолёт сядет неподалёку. Не переживай, далеко добираться не придётся. К вечеру будем на месте. Подумал, свежий воздух и уединённость пойдёт нам обоим на пользу. Поживём там ближайшие полгода.

Нервно усмехаюсь. И решаю, что стоит не только во что бы то ни стало встать на ноги в самое кратчайшее время. Избавиться от общества моего пленителя требуется не только до того, как мы прибудем в поместье, но и до того, как попадём на самолёт.

Глава 29

Айзек

Со стороны двери на противоположной стороне зала с табличкой «Вход только для персонала» раздаются женские вопли, затем что-то падает с жутким грохотом, на смену этому звуку приходит отборный мат в мужском исполнении, его перекрывает новый женский крик, а я невольно морщусь, как от зубной боли. Не только из-за сопутствующего при обыске клуба шума. Но и…

— Подпись настоящая, — доносится из динамика телефона, который я держу перед собой, упираясь спиной в танцевальный шест, пока сижу на сценическом подиуме.

Ещё пару часов назад здесь красуется несколько сочных задниц, плавно покачивающихся в такт ритмичной мелодии, теперь же эти задницы тихонько жмутся в дальних углах прикрытого мной до лучших времён заведения, а музыки больше нет. Владельца всего этого развлекательного и теперь уже полупустого пространства, кстати, тоже нет. И нет его здесь которые сутки подряд. Собственно, по именно этой причине я и делаю то, что делаю, малодушно примерив на себя роль нового хозяина.

— Уверены? — убираю в карман женскую обручальную пару, на которую бестолково пялюсь на протяжении последней минуты, и поворачиваюсь к своему средству связи, сосредоточившись на нём.

В чёрных глазах собеседника на экране мелькает досада. Он тоже морщится и устало проводит ладонью по своим волосам, прежде чем что-либо ответить мне.

— Если два нанятых тобой человека уже провели экспертизу, притом дважды, и вынесли заключение, что бумаги подписаны одним и тем же человеком, а тот, которому заплатил я, подтвердил это в очередной раз, какие ещё могут