Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Затем она просыпалась утром, и мысли забредали слишком далеко в будущее. Скоро девять месяцев истекут, словно в глубине сознания остановились невидимые часы. Наслаждаться хоть чем-то становилось всё труднее.

В такие моменты она искала утешения в интернете, изучая культурные традиции семьи Ронина или гримуары Кахале, погружаясь в историю Клана Химура. Теон, развалившись в кресле в углу комнаты, не обращал на неё внимания, листая ленту в телефоне. Изредка она задавала вопросы о прочитанном. Знал ли ты, что в Клан Химура входило сто человек? Знал ли ты, что их предки создали имя Кахале как псевдоним, чтобы скрыть свою личность?

Его ответы сводились к односложным бурчаниям, но он слушал её болтовню. В конце концов он исчезал, чтобы помочь Ави с зельем или подсобить Юки по дому.

Найя никогда не оставалась одна дольше, чем на несколько минут. Ронин неизменно находил её, забившуюся в комнату, что когда-то была мастерской его матери — ныне кабинет Юки, — с ногами, подтянутыми к креслу, книгами на столе, глубоко зарывшись в страницы и нервно постукивая пальцами по бёдрам.

Он подходил со спины, обвивая руками её шею. «Я нашёл рецепт, который может тебя заинтересовать», — задумчиво произносил он. — «Шоколад и фундук».

Они пекли торты, иногда — партию печенья, а в редких случаях пытались приготовить изысканную выпечку. Часто это заканчивалось кулинарным фиаско из-за этапа расстойки теста. После нескольких провальных попыток Найя поняла, как сильно ненавидит дрожжи и их капризный нрав.

После школы Акане учила Найю готовить онигири. Найе нравилось само занятие, работать руками: вкладывать начинку в рис и формировать пальцами треугольник. Это, да ещё рассказы Акане о школьном дне, не давали Найе слишком глубоко уходить в свои мысли.

На пятом месяце почтальон доставил на крыльцо кроватку. Найя втащила гигантскую коробку в детскую. Она стояла в стороне, скрестив руки на груди, выставив бедро и стараясь не сжимать челюсти, наблюдая, как Ронин распаковывает детали.

— Я же сказала: нет, Ронин.

— Детка, это чертовски глупо. — Он выпрямился из полусогнутого положения, волосы падали на глаза, когда он развернулся к ней. — Тут сотня деталей. Инструкция по сборке толщиной с грёбаный гримуар моей матери.

— У нас полно времени. — Она прошла мимо него и набрала в охапку столько прутьев от кроватки, сколько могла удержать. Пакет с шурупами зацепился за одну из деталей и рассыпался по комнате. — Мы сделаем по-моему.

— Это пустая трата времени, когда есть решение проще, — возразил он.

Часть прутьев выскользнула из её рук и ударилась о ковер. Ещё один с грохотом упал ей на ногу, и она прижала язык к нёбу, чтобы не завыть от боли.

— Будет легко! — огрызнулась она, нагибаясь, чтобы подобрать их. — Если бы ты просто перестал жаловаться и помог!

— Ты уже растеряла половину шурупов, необходимых для сборки. — Он указал рукой на перемешанные детали, разбросанные по полу спальни.

Найя прижала детали кроватки крепче к груди.

— Я сама разберусь. Оставь меня.

Рука Ронина поднялась в воздух. Найя сузила глаза.

— Даже не думай об этом.

— Это смешно, Найя. Просто позволь мне собрать её по-моему.

— С помощью магии. Это жульничество.

Его поднятая рука опустилась на бедро.

— Ни черта подобного. Это здравый смысл.

— О, значит, теперь ты заявляешь, что у меня нет здравого смысла?

— Нет, я не это имел в виду. — Он с досадой выдохнул.

— Похоже, именно это.

— Да господи, разве я сказал, что у тебя нет здравого смысла?

— Нет, но ты намекнул на это, когда…

Она охнула. Движение было похоже на взмах птичьего крыла внутри желудка. Детали кроватки медленно выпали из её рук, и она прижала ладони к небольшому бугорку своего живота. Ронин в одно мгновение оказался рядом.

— Что? Ты в порядке?

Через ошеломлённый смех она покачала головой:

— Я в порядке.

Он положил одну руку ей на поясницу, а другую — на её ладони, лежащие на животе.

— Детка, скажи мне. Что происходит…

У него перехватило дыхание. Найя взвизгнула, когда пинок ребёнка отозвался в её грудной клетке. Ронин резко вскинул голову, глядя на неё широко раскрытыми глазами:

— Это он?

Найя с восторгом кивнула, на её губах заиграла кокетливая улыбка:

— Похоже, он со мной согласен.

Выражение лица Ронина стало серьёзным.

— Или это его способ сказать тебе, чтобы ты слушалась меня. — С озорной улыбкой он дёрнул её за прядь серебристых волос.

Найя подняла пальцы к его подбородку, направляя его губы к своим:

— Никакой магии.

— Ладно. — Его рука обвила её талию, и он поцеловал её.

— Как успехи? — Найя поставила дымящуюся чашку чая на верстак перед Ави.

Он сидел, сгорбившись в ужасной позе над толстой книгой и набором камней, разложенных на деревянной поверхности стола. Под ними белым порошкообразным вещёством была начертана звезда, в центре которой красовалась небольшая лужица вишнёво-красного цвета. За последние месяцы она усвоила, что лучше не спрашивать, чья это кровь — человеческая или какого-нибудь несчастного зверя.

— Спасибо. Думаю, я почти разобрался, — сказал он, скорее самому себе. Волосы падали на бок, заправленные за ухо. — Если я останусь в центре заклинания, то смогу поддерживать его около двадцати минут.

Темнота просачивалась сквозь стеклянный потолок. Зажжённые свечи заливали комнату маслянистым светом.

— Хорошо. — Найя прислонилась к краю верстака, поглаживая живот круговыми движениями ладони. — Это должно дать нам достаточно времени, чтобы…

Она не была уверена, на что именно это даст им время. Как они собираются строить стратегию против Кассиана?

Ави развернулся на табурете и взял чай. Он рассматривал её, делая глоток, брови сдвинулись к переносице.

— Эй, не хмурься. — Он опустил кружку на колени. — Всё получится.

Она смотрела вниз, на свой живот, охваченная приливом эмоций, вызванных отчасти гормонами, отчасти — лавиной собственных опасений.

— У меня мало веры во что бы то ни было, — пробормотала она.

Ави откашлялся, поставил кружку на верстак и заёрзал на табурете. Найя собиралась извиниться за то, что испортила настроение, как вдруг он заговорил:

— Я встретил Ронина, когда мне было шестнадцать. Жил на улице. Моя мама села в тюрьму из-за наркотиков, а отец выгнал меня, потому что я занимал слишком много места и тратил его деньги на азартные игры.

Найя внимательно изучала его смущённое выражение лица и то, как он вертел серьги, будто преодолевая неловкость, чтобы открыться ей. Его уязвимость тронула её.

— Похоже, ему не стоило становиться отцом, — сказала она. — Ты заслуживаешь гораздо большего.

Уголок рта Ави дёрнулся в